– Нет? Значит, ты запрешь меня в своем доме, как когда-то обещал?
– Возможно.
– Ты нормальный?
– Нет, – он отрицательно покачал головой, и Отрада от удивления приоткрыла рот. – Поехали, – его пальцы сжали ее запястье, немного резковато потянув к себе. Алёна попыталась вывернуться, но у нее не вышло.
– Пусти меня, – повысила голос, нервно взмахнув свободной рукой.
– Нет, – закинул ее к себе на плечо, – мы едем домой.
– Поставь меня на место! – она орала это на весь бар, колотила его по спине, но толку от ее манипуляций не было.
– Ты неотесанный мужлан, я тебя ненавижу, поставь, поставь меня на землю!
Она вертелась, визжала, но он просто шел вперед. В какой-то момент ему все же пришлось поставить ее перед собой. Зажать между своим телом и открытой дверью машины.
– Перестань орать, – его голос был настолько спокойным, что Алёна впервые в жизни почувствовала себя истеричкой.
– Буду. Слышишь? Буду орать.
Она не задумываясь ударила его в грудь кулаком, дернулась вперед, но он лишь толкнул ее на сиденье, предварительно заставил пригнуться, чтобы не ударилась головой о крышу машины.
Двери заблокировались. Все, что ей оставалось, это смотреть в лобовое стекло на то, как он огибает капот и быстро заскакивает в машину.
– Я не знаю, зачем ты это делаешь, но я тебя ненавижу. Ты ведешь себя как… как, – она замолчала, накрыла свое лицо ладонями и стиснула зубы. Хватит, она больше не проронит и слова, если ему нравится демонстрировать, насколько она беспомощна, то пусть подавится свои превосходством.
Отвернувшись к окну, Алёна сложила руки на груди, а после почувствовала, как ремень безопасности диагонально скользнул по ее телу. Послышался щелчок, а после машина тронулась с места.
Он ее пристегнул. Смотрел на дорогу и тоже молчал. Алёна изредка поглядывала на его профиль и спешно отворачивалась. Думала. Думала о том, что подсознательно сравнивает его поступки с действиями Шилова. Словно хочет уличить Азарина, подогнать под свои изуродованные рамки нормальности. Она столько лет жила с манипулятором, чувствовала это давящее моральное унижение и, наверное, в какой-то момент забыла, какая она – реальность.
"
"Азарин был реальным, он мучил ее своим присутствием лишь потому, что знал, она уже по уши в него вляпалась. Отнекивалась, но чувствовала это. Ярко, так красочно.
Когда машина остановилась и Отрада подняла глаза, то увидела парадную Алискиного дома. Встрепенулась, метнув взгляд к Сергею, он распрямил локти, продолжая сжимать ладонями руль.
