Азарин кивнул и, отпустив охрану, двинулся к барной стойке.
Алёна сидела на высоком стуле, в ее правой руке был желтый коктейль, а на губах – улыбка. Она его не видела, смотрела на танцующую Алиску. Кто-кто, а Краснова сегодня была в ударе, виляла бедрами, собирая вокруг себя свиту мужчин.
Сергей приблизился и, сам не понял почему, вытащил бокал из рук Алёны. Девушка резко обернулась, словно в замедленной сьемке, и улыбка мгновенно сползла с ее лица.
– Что ты… это мое, – аккуратно прижала свои пальцы к стеклу по другую сторону, чувствуя легкое покалывание в подушечках.
Она невольно дотронулась до его кожи, и щеки вспыхнули, покрылись ярким багрянцем. Хорошо, что освещение в баре было приглушенным.
– Ты опять не берешь трубки.
– Сел, – продемонстрировала телефон с черным экраном и втянула в себя порцию безалкогольного коктейля через трубочку.
Азарин молча кивнул, чувствуя на себе презрительно-раздраженный взгляд Отрады.
– Я похожа на табуретку?
– Что? – смутился и свел брови на переносице.
– На табуретку, которую можно вот так вот взять и притащить туда, где я тебе необходима?!
– О чем ты?
– Серьезно? Я про твой обман, чтобы заманить меня в свой дом.
– Алёна, – он придвинулся еще ближе, смотря на ее профиль, она говорила с ним, продолжая сосредотачивать внимание на подруге, – я тебя не обманывал.
– Ты в этом уверен? – вздернула бровь. – Потому что я знаю другое. Знаю, что все пойманы, знаю, что опасности нет. И не говори мне сейчас, что я заблуждаюсь.
Я слышала это собственными ушами. Кто дал тебе право так поступать со мной?
Алёна резко повернулась и все же посмотрела ему в глаза. Она была зла, очень зла. И если к вечеру она почти отошла от утренних новостей, то сейчас, когда Азарин стоял перед ней, допытывался, упрекал – гнев вернулся.
– Я была с тобой честна.
– Настолько честна, что, когда Шилов появился на горизонте, ты мне ничего не сказала? Хотя обещала сразу сообщить. В тот день, когда ты поехала на эту квартиру и вляпалась… – Азарин замолчал.
Знал, что перегибает, это не та ситуация, которой бы ее можно было попрекнуть.
Алёна покраснела и, скользнув рукой по лацкану его пиджака, слезла с высокого стула, шагнула в сторону и врезалась спиной в железную спинку, обнимая себя за плечи.
– Поверь, я поплатилась за свою ложь.
– Я не это имел в виду, – протянул руку, касаясь пальцами Алёнкиного локтя.
– Мне без разницы. Я хочу уехать из твоего дома, сегодня.
– Нет.
