Спартак стирает с лица улыбку и таращится на эту чертову игрушку с опасением. Азарин часто бывает не в себе и потакает своему эго, но это переходит всяческие границы. Как какая-то вещь может решать судьбу, его судьбу?
– Мне стоит уволить этого человека? – Сергей встряхивает черную пластмассу, с интересом наблюдая за директором эйчаров. – Он говорит: «Без сомнений».
– Сергей Алексеевич, это…
– Я пошутил, ты можешь быть свободен. Пока.
Вслед уходящему Азарин не смотрит, цепляется глазами за коробку, в которой Отрада вручила ему этот странный шарик.
Там небольшая открытка и пара написанных на ней слов: «Чтобы было легче принимать решения».
Глупый подарок, глупый, но он почему-то притащил его к себе в офис. Притащил и выделил место в своем столе…
Принятие решений никогда не было его слабой стороной. Он всегда четко знал свои цели, был уверен в результатах и в том, что нужно сделать для их достижения. Он был слишком самоуверен, наверное где-то чересчур эгоистичен, играл в людей, словно в шахматы, и никогда не чувствовал мук совести.
Вся жизнь была для него огромной настольной игрой вроде «Монополии», и ему это безумно нравилось, тот азарт, огонь, риск… Это завораживало.
А вот ее жест, подарок, он позабавил. Она решилась его поздравить, будучи предупрежденной Тамарой о том, что ему совершенно не интересен этот день в контексте своего дня рождения. Наверное, это было некое проявление Алёниной заботы.
Или же благодарности? Благодарности… Одна только мысль о том, что она общается с ним из благодарности, злила. Порождала неуправляемый вулкан гнева, он примешивался к светлым, довольно ясным чувствам, моментально те очерняя.
Отрада была для него примером какой-то чистоты, правильности, а потому делать что-то из жалости или благодарности - вполне в ее стиле. Ему не хотелось стать объектом ее жалости, но если он сблизится и откроется этой девочке, то все будет именно так.
Она поглотит его своим сочувствием… Впрочем, можно молчать. Оставаться собой и наслаждаться ее присутствием в своей жизни можно. Но это будет враньем, очередной сделкой, он купит себе ее внимание, скорее всего не за деньги, а за свое отношение к ней. Купит и станет притворяться кем-то другим. Тем, кем его видит большинство, то самое, перед которым нельзя ударить в грязь лицом.
