Пока шел, чувствовал на себе настороженный взгляд Твердяты.
— Больше Отрада к нам в избу ходить не станет, — сказал он брату и сестре, когда те забрались на полати. — Услада справно вышивает, она тебя всему и обучит, — добавил, когда глаза Нежки наполнились слезами.
Всхлипнув, девочка отвернулась от него и сердито, обиженно засопела. Храбр скривился. Ну, и как такой несмышленой растолковать, что об ее же благе радеет?..
***
Прошло две седмицы, как Отрада жила у Вереи, и все чаще знахарка задерживала на ней свой пристальный взгляд.
В последние дни девочка совсем притихла: к подружке не бегала, по лесу ночами – тоже. Ходила до колодца и обратно в избу возвращалась, нигде подолгу не задерживалась. Приближался Ярилин день, самая пора тревожить сердце сладкими думами о прыжке с суженым через костер, о сплетенных венках да купании в утренней росе.
Отрада же ходила, пригорюнившись, и Ярилиного дня словно и не ждала вовсе.
Ни про венок не заикалась, ни про пригожих молодцев. Не щебетала о лентах в косах да очелье, не вышивала на рубахе новенький, праздничный узор."
"Верея глядела на нее, поджав губы. Поди пойми, что на сердце у девки творится. Хоть и помнила она, как сама была молодой, а все же не разумела, с какой стороны подступиться к Отраде. Но не зря люди считали ее мудрой знахаркой. Хорошенько поразмыслив, решила, что лучше не ходить вокруг да около, а сразу все разузнать.
Они заканчивали вечерять – уж выскребли до дна ложками чугунок щей – когда Верея накрыла ладонь Отрады рукой и слегка сжала.
— Вижу, что сама не своя ты ходишь уже который день. Сказывай, что за беда с тобой приключилась, девочка.
— Нет никакой беды, — ее ресницы дрогнули, когда Отрада опустила взгляд.
Она ведь даже не соврала знахарке. Беды не было. Лишь кузнец как-то остановил ее у колодца и, глядя застывшими, равнодушными глазами куда-то сквозь нее, велел не ходить больше к ним в избу да не учить Милонегу ткацким премудростям.
И, раньше, чем она сообразила что-то сказать или спросить, развернулся и ушел, ни разу не обернувшись. И таким лютым холодом обдало в тот день Отраду, что жаркое лето вмиг показалось студеной зимой.
Крепко, очень крепко задели ее и слова Храбра, и взгляд неживой, и то, как держался он подле нее.
