— Скорее от усталости упадет!
Сестра прикусила губу и замолчала, видя, что разговор был не по нраву брату и переубедить его, коли он стоит на своем, она все одно не сможет."
"— Ты в избу к себе вернешься? — помолчав немного, спросила она и улыбнулась, когда Храбр кивнул. — Вот и славно, передашь Твердяте да Нежке угощение, — Услада вытащила из печи еще один противень и принялась разрезать пополам сладкий медовый пирог. — А сам можешь и не есть, коли не по нраву! — с нажимом произнесла она, зная, что брат будет недоволен.
— Но от сестрицы старшей гостинец детям передай.
Она завернула половину каравая в рушник и перевязала платок на голове, заправляя под него светлые, пшеничные волосы.
— Вуйко Храбр! — в горницу с радостным визгом влетел мальчишка четырёх зим отроду и сразу же бросился к сидящему мужчине, залезая ему на колени.
Вошедший следом за ним Белояр нахмурился и строго цокнул, одергивая сына, который требовал, чтобы дядька покачал его на коленях.
— Бажен! Иди подсоби матери на стол накрыть, — Белояр поставил мальчика на пол, подтолкнул в сторону жены и обнял Храбра, стукнув пару раз по спине.
— На тебе лица нет, — негромко произнес он.
— Дурные нынче вести, — ответил мужчина, поморщившись. — Не при ней.
Они вдвоем взглянули на Усладу, снимавшую с полок деревянные миски, и на Бажена, крутившегося подле матери, больше мешавшего, нежели помогавшего.
— Ну, пора и честь знать, — сказал Храбр, поймав взгляд сестры. Он взял со стола сверток с пирогом, потрепал сестрича по волосам и направился к сеням.
— Я провожу, — Белояр кивнул жене и быстро вышел следом.
Храбр стоял на крыльце, вцепившись ладонями в перила и сжав кулаки столь сильно, что побелели костяшки.
— К Зоряну заходил давеча днем, — начал говорить он, с трудом выталкивая каждое слово. — Этот ублюдок так скалился маслянисто, про Твердяту да Нежку спрашивал. Мол, не страшно ли им одним в избе, меня-то днями в ней бывает, мало ли что случится. Не боюсь ли оставлять их после того, что с родом моим стало… — Храбр едва не рычал, с ненавистью глядя перед собой.
Он помолчал немного и вскинул на Белояра ожесточенный, озлобленный взгляд.
— Я его своими руками удушу, коли с детьми что дурное приключится. И суд воеводы мне будет без надобности.
— Не приключится, покуда мы за ними присматриваем, — со спокойной уверенностью ответил Белояр, стиснув плечо Храбра.
Тот вздохнул и ссутулился.
— Отец на днях приснился, — тяжело обронил, немного помолчав.
