Позади них степенно и важно шествовала знахарка Верея. Она единственная не остановилась подле ворот, а прошла дальше.
Сердце у Отрады ушло в пятки, а Стояна заливисто расхохоталась.
— Ну, невеста! Держись! — звонко выкрикнула она, вскочила на ноги и понеслась привечать сватов.
А Отрада примерзла к бревну, не в силах пошевелиться. Вроде и сама чаяла, сама ждала, а сделалось так страшно и волнительно, что язык к небу прилип, и она слова молвить не могла."
"Отрада встретилась взглядом с Храбром и смутилась еще пуще.
После того вечернего разговора с воеводой они виделись всего несколько раз. И работы у нее было не счесть, и ему отдых и покой был нужен. И кузнец, лукаво посмеиваясь, сказал, что, коли ждет она сватовства, то негоже им встречаться. Вот и повелось, что две седмицы провели они порознь, и дались они Отраде ой-как-непросто.
Знахарка Верея, остановившаяся возле поваленного бревна, к которому примерзла Отрада, тихо посмеивалась, глядя то на невесту, то на жениха со сватами.
Храбр выглядел много лучше, чем в день суда, и если не приглядываться внимательно, то и вовсе нельзя было понять, что совсем недавно он сражался насмерть.
— Пришли мы с добрым делом, — сказал дядька Третьяк крутящейся подле калитки Стояне.
— Ну, проходите, коли так! — вышедшая на крыльцо тетушка Власта распахнула дверь избы, и вскоре в тесную горницу набилась целая толпа.
Отраду под руки знахарка Верея привела последней.
Рассевшись по лавкам, младшие братишки и сестренки Стояны довольно потирали ладошки, наблюдая за сватовством.
Ведь в конце жениху полагалось заплатить за невесту выкуп, и они ждали для себя сластей, лент и, быть может, даже монеток.
В тишине Храбр, надевший свою лучшую рубаху, положил на стол завернутый в рушник каравай. Его полагалось преломить, коли сватовство удачным. Поверх хлеба легло широкое серебряное обручье.
— Слыхали, есть у вас товар. А у нас для него найдется славный купец. Слыхали еще, есть у вас сизая голубка.
А у нас быстрый сокол для нее найдется, — неторопливо заговорил дядька Третьяк.
— Молода еще наша голубка, — Стояна, вскинув подбородок и уперев руки в бока, дерзко сверкнула глазами. — Хлебом отца-мать не объела. Да и не пара ей ваш сокол; клюв у него шибко остер. Того и гляди, заклюет нашу голубку!
— Что ж… — на выручку дядьке Третьяку пришел Белояр. — Не хотите за нашего сокола, так отдайте девицу за куницу.
