Несколько долгих минут они с воеводой глядели друг на друга, пока кузнец первым не отвернулся. Помолчав с мгновение, мужчина кивнул.
— Что же. Добро, коли так. Живи мирно, кузнец. Видеть тебя в городище я больше не хочу, — сказал он напоследок и шагнул к жеребцу, поводья которого держал один из кметей.
Храбр, сжав зубы, снова его окликнул.
— Воевода, у Отрады Бусовны не осталось родни по отцу, у кого бы я мог ее засватать. Да и по матери тоже… — сказал он и сглотнул. Почувствовал, что тревожится, и подивился сам себе.
— Потому прошу у тебя… отдай мне девку в жены, — произнес кузнец обрядовые слова.
Отрада подле него затаила дыхание. Медленно, очень медленно воевода снова к ним обернулся. Поглядел сперва на кузнеца, потом — на застывшую девку. Усмехнулся, покрутил усы с проседью и спросил.
— Люб он тебе?
— Люб, — она опустила пушистые ресницы, напрасно борясь со смущением.
— Ну, ты гляди тогда, Храбр Славутич. Станешь жену обижать — я вступлюсь, — мужчина погрозил на прощание кузнецу кулаком, вскочил в седло, и вскоре уже три конных всадника скрылись из виду, и Храбр с Отрадой остались стоять на дороге вдвоем.
Когда улеглась поднявшаяся за ними пыль, кузнец повернулся к невесте, которую отныне мог величать так с полным правом. Он хотел заговорить, но тут она вскинула пронзительный взгляд, и все слова вылетели из головы, словно выметенные из избы сор. С трудом сглотнув, во власти наваждения, Храбр склонился над ее лицом и сделал то, о чем уже давно грезилось.
Накрыл устами уста и поцеловал. Он больше не чувствовал себя провинившимся мальчишкой, что украдкой выманивал поцелуи у понравившейся девки. Нет, Отрада была нынче просватана, не кем-нибудь, а самим воеводой. Он сжимал ее в объятиях так сильно, как позволяли его раны, и ощущал огонь, что разгорался в груди и расползался по всему телу горячими волнами, и накрывал его с головой, туманя разум. Отрада трепетала в его руках, и от этого делалось еще слаще и еще волнительнее.
Храбр судорожно вздохнул, когда почувствовал прикосновение ее прохладных ладоней к своей обнаженной коже на шее. Ее рука скользнула за шиворот рубахи, чуть сжала плечи, и он выдохнул стон прямо ей в губы.
А еще спустя мгновение Отрада сноровисто отпрыгнула от него на два шага и прижала кончики пальцев к пылавшим щекам. Храбр же, не сразу вынырнув из сладостного морока, в котором оказался, стоило начать ее целовать, поглядел на нее, ничего не разумея.
