Многие, конечно, мужики жен поколачивали, про это-то она ведала. Но вот батюшка мамку ни разу пальцем не тронул, оттого Отрада совсем к такому не привыкла.
Завязав ремешки на тулупе и накинув на голову матушкин платок, она торопливо зашагала вниз по дороге, спеша домой. Их изба стояла чуть поодаль от прочих, в самом конце. Отец сам сколотил ее и сам поставил, когда решил остаться в поселении. Был он ведь чужаком... Да и сама Отрада своей так и не стала, хоть и родилась здесь. Вот как бывает.
— Радка, Радка!
Услыхав знакомый голос, она остановилась.
К ней из стоящей вдоль дороги избы со всех ног мчалась подружка Стояна.
— Фух! Насилу тебя углядела, так спешила, что окромя платка ничего не поспела схватить! — отдышавшись, она стиснула Отраду в крепких объятиях. — Я еще вчерась к тебе хотела зайти, да мамка из избы не отпустила. Сиди, мол, на лавке, приглядывай за сопляками, — и она принялась озираться по сторонам, словно опасалась, что суровая матушка вдруг разом окажется у нее за спиной.
— Да меня сон вчера сморил почти сразу, как в избу воротилась, — Отрада покривила душой, растрогавшись неподдельному сожалению Стояны. — Ты б меня и не застала.
— Да? Ну, помогай Род, — подруга отошла на шаг и, запахнув на груди платок, обвела Отраду цепким взглядом. Русая коса ее растрепалась от бега, выбившиеся прядки облепили румяные, кругленькие щечки.
Вся Стояна и была такой: ладная да румяненькая, круглая и справная, словно репка. Росточком пониже многих девок, но свое взяла крутыми бедрами да высокой грудью.
Все в ней дышало здоровьем и бабьей статью, но отец не спешил пока ее сватать. Высматривал жениха получше да побогаче.
— Мне мамка сказала, у колодца бабы уж говорят, что кузнец наш тебя едва ли не голую из воды за косу достал, — Стояна покатилась от хохота, а Отрада зарделась что маков цвет.
— Не так все было, — она фыркнула и опустила взгляд.
— А ты чего раскраснелась? Чего раскраснелась-то? — подруга, почуяв неладное, тотчас налетела на нее с вопросами.
— Не прочь, чтоб кузнец за косу без рубахи потаскал?
— Стояна! — Отрада негодующе зашипела и теперь уже сама принялась озираться по сторонам. — Совсем ты ума лишилась!
— Ой, ой, ой, — разошедшись, подружка никак не унималась. — Ты это дурное дело брось. Али не слыхала, что он по Нежданке сох?"
"— По Нежданке? Это которая невестка старосты нашего?
— Да-да, — Стояна деловито закивала и, подражая взрослым бабам, завела обстоятельный, неторопливый рассказ.
