По ощущениям казалось, что была сломана пара-тройка ребер. Храбр почти не чувствовал отбитой спины и правой руки, вывихнутой в плече.
Вепрь подле него, наконец, затих, издохнув.
Из последних сил Храбр поднес левую руку ко рту и засвистел, надеясь, что его услышат и верно поймут. Его веки налились свинцовой усталостью, и он боролся с ней, сколько мог. Он знал, что нельзя спать — так можно было и вовсе не проснуться. Мужчина свистнул еще раз, и то стало последней каплей. Храбр и сам не заметил, как провалился в забытье.
44
Отрада не находила себе места, и Верее с трудом удалось увести ее с опушки леса. В избе она попробовала занять себя чем-то, но все валилось из рук. К закваске и тесту потому и вовсе решила не притрагиваться. В дурном настроении не следовало подходить к печи, не следовало месить караваи, чтобы не получилось печево горьким.
Знахарка поглядывала на нее почти с материнской улыбкой, хотя после того, как открыла Отрада Храбру правду про Твердяту, между ним и Вереей что-то словно сломалось, и никак они не могли это починить.
Коли Отраду он простил, то на знахарку смотрел искоса, недовольно.
Вздохнув уже в какой раз за вечер, Отрада опустила взгляд на свою едва опустевшую миску. Кусок в горло не лез, и наваристая похлёбка осталась почти нетронутой.
— Изведешь себя – Храбру не придется по сердцу, когда вернется, — строго сказала Верея, наблюдая за ее терзаниями.
Шум снаружи заставил их обеих насторожиться. Знахарка, нахмурившись, уже принялась вставать из-за стола, чтобы поглядеть, что там такое приключилось, когда дверь распахнулась с оглушающим в тишине стуком, и раздался голос Белояра.
— Знахарка!
Побледневшая Отрада повернулась, встретившись взглядом с Вереей. Та поспешила прочь из горницы, и она выскочила за ней. Ее сердце учащенно стучало, и срывалось дыхание. Еще толком ничего не увидев, она подспудно знала, что случилось. Иначе не стал бы Белояр вот так врываться к ним посреди вечера, не стал бы так грубо звать Верею. И его голос не дрожал бы, грозясь сорваться.
— Госпожа, — на лице мужчины не было ни кровинки.
— С Храбром… беда. Кабан подрал.
— Боги светлые! — Верея поднесла ладони к лицу и принялась сновать по избе, собирая в плетеное лукошко чистые тряпки для повязок, мази в небольших горшочках, сушеные травы. — Найди иголку с нитками! — отрывисто бросила она показавшейся Отраде.
Но та замерла на месте, словно каменная, словно и не услышала, что сказала ей Верея.
— Рада! — знахарка подошла к ней и сильно потрясла за плечи.
