— На заре, на зорьке,
Где краса-девица
Ночью побывала?
Чай на бережочке,
Со милым дружочком
Цветы собирала,
Венок соплетала.
Венок соплетала,
В реченьку бросала.
В реченьку бросала,
Ещё величала:
Ты река, река,
Круты берега,
Ты неси веночек
На тот бережочек,
На тот бережочек,
Где живёт дружочек,
На заре, на зорьке..."
"От лихого веселья и быстрой, стремительной пляски у Отрады закружилась голова и она даже не заметила, когда парни, вышедшие из хоровода, принялись ловить пригожих девчат, чтобы вместе с ними перепрыгнуть через костер да скрепить союз священным огнем Сварога.
А когда очнулась, уразумела, что и ее кто-то крепко схватил за руку – не вырвешься – и тянул за собой к костру.
Издавна соблюдали люди священный обряд сватовства: коли пройдут через огонь в Русалью ночь, то выйдут из костра уже женихом с невестой. Потому-то пуще прежнего следили матери за дочерями в эту ночь, чтобы не умыкнул кто ненароком.
Отрада вскинула взгляд и отшатнулась, увидав перед собой темнобрового, рыжеволосого Любима – младшего сына вуя Избора.
Лицо того было искривлено злобой: не ожидал, что строптивая девка упрется и станет сопротивляться.
— Что делаешь ты?! — ахнула Отрада. — Пусти меня! Пусти, не пойду с тобой в костер!
— Непременно пойдешь, — зло оскалился Любим. — И под благословением Сварога станешь мне послушной невестой.
Она изо всех сил уперлась ногами в землю, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки Любима. Но тот был гораздо сильнее ее, хоть и не сильно старше веснами, и потому ничего у Отрады не получилось.
Она взволнованно огляделась по сторонам, но на нее в суете праздника, в суматохе и сумятице, когда лилась звонкая песня и играла дудочка, и всюду раздавались радостные визги, никто не обращал внимания. Любим, нарочно выбрав самый дальний костер, все продолжал и продолжал ее тянуть.
Извернувшись, Отрада укусила его за руку, чем лишь сильнее разозлила. Слезы подступили к щекам, и она сердито шмыгнула носом, принялась колотить кулаком Любима по плечу. До костра оставалось буквально несколько шагов.
Она уже чувствовала его жар, видела у себя перед глазами отблески и языки пламени.
— Не хочу, не хочу я! Не буду тебе невестой!
— Пусти девку, Любим. Али оглох ты, не слышишь, что не хочет она?
У них на пути вырос коренастый мужчина, и Отрада взвыла от радости.
— Дяденька Третьяк! — она вырвала руку из хватки растерявшегося Любима и бросилась к своему спасителю. — Дяденька Третьяк! — прыгнула тому за спину и схоронилась там.
