Я закрылась на сотню замков и лишь надеялась, что даже тени смущения не отразилось на лице. Хотя, конечно, сидеть вот так, обнажённой, с ногами, едва прикрытыми шкурой, казалось непозволительным даже в подобной ситуации.
— Вы можете просить. В пределах разумного. Вы должны понимать что жениться на вас после случившегося я не могу.
И вроде бы я всё прекрасно понимала. Конечно, я не ждала предложения — тем более, по меркам этого общества я уже давно была обесчещена. Леонардом. Семь лет назад.
Но слышать такое было настолько тяжело, что, вероятно, я не сумела скрыть боль в глазах.
Если бы подобное безумие случилось с участницей Отбора, разговор был бы… совсем другим.
Впрочем, я и сама виновата. Прекрасно знала, насколько мне плохо в последние дни, понимала, что могу причинить вред — Его Высочеству, другим. Но молчала, боясь потерять работу.
— Леди Валаре, — он сделал шаг ближе, но я покачала головой.
— Я хочу, чтобы мой испытательный срок был завершён. И чтобы я считалась полноценной работницей дворца.
Без риска потерять место, — мой голос был хриплым, слабым, но с каждым словом всё больше обретал уверенность.
Все мысли и слабости позволю себе потом.
— Я смогу организовать это, достаточно моего приказа. Но я должен предупредить вас что за таким решением немедленно последуют слухи… о нас, и я не смогу остановить их все.
Об этом я не подумала… Конечно, закончить испытательный срок так рано, опередив всех остальных, без веской причины, да ещё и в тот момент, когда убийца бродит по дворцу или поблизости…
—Вы этого хотите, леди Валаре? — Его Высочество смотрел напряжённо, иногда неверяще, буквально не сводя с меня взгляда.
А мне так хотелось побыть одной.
Вот только как это сделать? Окружающие сразу почувствуют запах Его Высочества на мне. Конечно, он выветрится быстро, и где-нибудь ещё, при должном глушении запахов, я смогла бы спокойно переждать.
Но сейчас... Мы оба были искусаны, исцарапаны — друг другом и этой близостью.
Мой запах терялся на нем -— всё-таки он был полностью пробуждённым оборотнем, гибридом, и собственный аромат у него был настолько сильным, что вытеснял чужие, особенно во Время Зова. А ко мне, поверх собственного запаха, цеплялось всё, прямо как к людям.
— Нет. Я хочу попросить вас сделать всё, чтобы об этом никто не узнал, — глупо было тратить «свободную» просьбу на такое, но выбора не было. — Если кто-то узнает, это похоронит меня.
— Похоронит?..
