Но она показалась наполненной бурными эмоциями на фоне слов, которые выдавил из себя Константин. Головы в сторону сыновей он так и не повернул. Зато заговорил.
— Даже не пытайтесь сопротивляться. Предатели.
Последнее слово хлестнуло по братьям не хуже плети Аматэрасу. Святополк сразу же снял кольчугу и понуро уставился в пол. Следом за ним убрал барьер и Ярополк. А через считанные секунды на их руках оказались блокираторы и братьев отволокли в заднюю часть зала, проталкивая в двери.
Иоанн сразу же уселся назад на трон.
Алексей, бросив сочувственный взгляд на дядю, тоже вернулся на место. Дарья же обвела взглядом притихших князей.
— Есть и иные обвиняемые. Балакирев из дворянского рода без титула и Сарматов из рода баронского. Желаете услышать и их или вам достаточно слов графа?
Князья снова загомонили. Оболенский опустился на свой стул, а вот Дивеев плавным движением поднялся на ноги.
— А есть ли те, кто могут подтвердить участие Его Высочества Дмитрия и Его Высочества Даниила? Не Чернокровые, что знают о переговорах с чужих слов, а те, кто говорил с Рюриковичами сам? Видел и слышал?
Один из его союзников немедленно поддакнул.
— Вот-вот. Нужны прямые улики. Нельзя судить наследников на основании лишь слов Чернокровых.
Дивеев вроде бы собирался сказать что-то ещё, но Дарья улыбнулась с таким яростным довольством, что князь осёкся. Уже через несколько секунд перед огромным столом стояли трое Одарённых в блокираторах. Двое работали в личной канцелярии Даниила, ещё один был секретарём цесаревича.
Все трое находились под воздействием печати истины, что хорошо видели все присутствующие. Потому, хватило буквально нескольких вопросов, чтобы во всём удостовериться.
Итог разбирательства над заговорщиками, по большому счёт был предрешён. Князья всё слышали и видели. У цесаревича Дмитрия не было ни единого шанса остаться местоблюстителем престола. Более того — свободы ему теперь тоже не видать. Как и Даниилу, что пусть и взирал на происходящее с деланным спокойствием, но судя по оттенкам сознания, сейчас находился в состоянии полного душевного раздрая.
Но это не отменяло ещё двух важных вопросов. Один из которых, неожиданно для меня, подняли сами князья. Вернее один из них — князь Урусов, что держался чуть особняком, только иногда обмениваясь взглядами с Одоевским.
— С татями этими, всё мне ясно. Но раз мы сейчас Дмитрия с трона подвинем, до Земского Собора надобно кого другого туда посадить.
