Проснувшись глубокой ночью от сильной жажды. я открыла глаза. Казалось, не выпей я глотка воды, то от меня останутся только высушенные кости и сморщенная кожа. Кое-как встав с кровати, я прошлепала босыми ногами к столу. Графин с водой, стоявший на нем, как назло оказался пуст. Чтобы никого не перебудить, я тихонечко открыла дверь и спустилась на первый этаж Залпом опустошив несколько стаканов, я удовлетворенно улыбнулась.
«Так-то лучше, — подумала я про себя и налила воды в графин, чтобы не спускаться снова на кухню, когда мне опять захочется пить».
Мечтая оказаться в тёплой кровати, я вышла из кухни. Меня постоянно клонило в сон. Сказывалось ослабленное состояние организма, который, к слову сказать, я сама довела до сильного истощения.
В гостиной тускло горел свет, по стеклам барабанил дождь, а в доме было так тихо и одиноко, прямо как и в тот вечер, когда на пороге моего дома появился Генри.
Замерев на лестнице, я всего на несколько секунд предалась неприятным воспоминаниям. Если бы я настояла поехать тогда вместе с Марком или, на крайний случай, не отпустила Маршала… Всё могло бы сложиться иначе.
По телу прошёл рой неприятных мурашек, когда я вспомнила домогательства и бранные слова бывшего опекуна. В глубине гостиной послышались какие-то звуки, и я вздрогнула, всматриваясь в темноту. Приближающиеся шаги и четкие очертания мужского силуэта, очень похожие на Генри вызвали приступ паники и сильное головокружение.
— Генри… — испуганно прошептала я его имя, оцепенев от ужаса.
Графин с водой выскользнул из рук и с громким звоном приземлился на пол.
Вода вперемешку с битым стеклом растеклась у моих ног небольшой лужицей. Я вскрикнула от испуга и сделала неосторожный шаг в сторону, чудом не наступив на битое стекло. Ухватившись за перила лестницы, я судорожно переводила дыхание.
— Кейтлин! Ты не поранилась? — голос Марка окончательно выбил почву из-под ног и последнее, что я запомнила, были встревоженное лицо мужчины в полумраке и чувство, будто лечу в глубокую пропасть.
Глухой стук капель дождя по стеклу отдавался в висках, словно кто-то трезвонил в колокола.
В голове была каша. Руки и ноги нисколько не слушались. И лишь что-то холодное, приложенное ко лбу, частично компенсировало это ужасное состояние.
— Кейтлин! — мне снова мерещился голос Марка. Или же всё-таки нет? Приоткрыв глаза, я увидела сидящего напротив мужчину — небритого, с пролёгшими чёрными кругами под глазам. Он мало напоминал всегда сияющего и ухоженного Марка, но это был он.
