— Ты не слышал меня? — не знаю, откуда взялось это странное чувство уязвлённого достоинства, что он вот так запросто мог управлять моей жизнью, но именно оно заставило отпрянуть от его рук, требовательно тянувших меня на край кровати. — Я ни куда с тобой не пойду. Хватит! — я вырвалась из хватки Марка и вскочила с кровати. — Ты критикуешь меня за жестокое обращение с людьми, которым я не безразлична, а сам? — я готова была разорвать в клочья простынь, так кипела кровь в венах. Гнев, обида, боль — всё смешалось воедино, образуя ядерную смесь.
— Зачем ты пришел? В очередной раз удостовериться в своей власти надо мной?
Пожурить за дни затворничества и отсутствия аппетита? Но только не я одна несу за это ответственность, если уж ты такой борец за справедливость, — я перевела дух и, наконец-то набравшись мужества, спокойно повторила: — Убирайся.
В глазах Бретта вспыхнул огонь, и он, поймав моё запястье в плен, сильно его сжал.
— Власть — это когда тобой управляет разум, а не сиюминутное чувство оскорблённого достоинства, — он отшвырнул мою руку, словно та была никчемной вещью, и молча, вышел из комнаты, не удостоив даже последнего взгляда.
Пошатнувшись в сторону, я смотрела на закрытую дверь. Зачем он приходил? Что ему было нужно от меня посреди ночи, и куда собирался меня увезти? Может быть, это всё-таки был ещё один кошмар? Его слова больно ранили, вызывая опустошение и горечь. Мне хотелось снова увидеть его прекрасное лицо, красивое даже несмотря на усталый и понурый вид. Сколько раз за эти дни я сгорала в воспоминаниях, мечтая его хотя бы просто увидеть… Но когда он пришёл, я его просто-напросто прогнала.
Прогнала…
Слёзы одна за другой покатились по лицу. Боль… Она была везде. В голове, в мыслях, под кожей, в сердце. Казалось, она была сейчас главной составляющей моего существа. Место пустоты постепенно стала заполнять злость. На себя, на него, на жизнь, на обстоятельства. Не помню, как оказалась на полу, помню лишь только, что с силой ударила кулаками об пол, заливаясь слезами.
Потом ещё раз. И ещё. Мне совершенно было плевать на физическую боль. Обессилев, я свернулась калачиком на полу.
Зачем? Зачем он пришел, если я была ему не нужна?
Ведь мысленно мне почти удалось убедить себя в том, что я была ему безразлична…
Проснулась я от того, что не могла пошевелиться. Тело одеревенело и затекло от долгого сна на полу. Выплакав вчера все слёзы, я уснула на нем, так и не перебравшись на кровать. Комнату заполнял полумрак.
