Делаю эти пять шагов. Касаюсь тростью края лавочки. Прислушиваюсь. Никаких шорохов или ощущения чьего-то присутствия нет. Присаживаюсь, стараясь не потерять в голове внутренний компас. Это, я вам скажу, навык еще посложнее трости. Постоянно удерживать виртуальный компас и карту. Как перелетная птица!
Крыльцо теперь справа. Слева, напротив него — административный корпус.
Мне предложили в сопровождение женщину-поводыря. Но я отказалась. Если мои глаза не будут видеть после снятия повязок, то я хочу быть самостоятельной, а не держаться до конца жизни за чужую юбку или руку.
И я развиваю свой компас и навык хождения с тростью. Дополнительным бонусом обострились слух, осязание и обоняние. Запахи я могу раскладывать на такие детали, что позавидует любой парфюмер.
Некрасивый мальчик, например, пахнет смесью ментола, сандала и дыма. Не ярко. Не так как пахнет парфюм. Скорее, как пахнет гель для душа. Ну и еще чем-то таким специфическим, мужским…
Приятно пахнет! Несмотря на то, что засранец тот еще.
— Вот эта… — слышу тихий разговор неподалеку. — Алла сказала, она не видит.
От того, что разговор про меня, пульс учащается. Дышу глубже… Это неизбежно, все будут обсуждать меня. Надо игнорировать. Внешне игнорировать просто, внутри же у меня каждый раз буря. Чувство неполноценности щемит где-то в солнечном сплетении.
— И что теперь? Я в няньки не нанималась, — шепотом.
— А кто родители?
— Не знаю. Алла не говорит. У Таюрской надо спросить. У нее отец про кого угодно пробить может.
— Почему к нам-то? Бесит…
— Может, родоки крутые?
— Может! — повышая голос встаю я. — Я слепая, но не глухая. Или в вашей школе этикету не учат?
Тишина…
Захожу в общежитие. Первые двери… вторые… и только собираюсь повернуть налево, как приближаются голоса, смех и топот. Несколько человек проносится мимо. Я чувствую, как меня толкают в плечо. От неожиданности теряю равновесие. Выставляю руку в направлении предполагаемой стены, но ошибаюсь с оценкой расстояния или направления, и она проваливается в воздух.
Я, черт возьми, лечу на пол, слыша, как удаляются эти голоса и хлопает дверь за спиной.
— Оу… — падаю на бедро, упираясь руками в пол.
Трость вылетает из рук, откатывается.
Шарю ладонями по полу ища ее. Слышу, как кто-то проходит мимо. Еще кто-то…
Сердце оглушающе стучит. Накатывает паника. И обида… Я нелепая и жалкая!
Чтобы не разреветься, ругаю себя: «Никто тебе не обязан нянчится, поняла?! Вставай!»
Сжимая зубы, встаю с пола.
