— Полдня и ночь! — играю я ему бровями.
— Ой, не сыпь мне соль на сахар, а? Ночь…
Падает на кровать.
— Не дают сладкого? «Это какие-то неправильные пчелы!» — стебусь над ним я.
Швыряет в меня подушкой. Ловлю, и кидаю в него обратно.
— Нормальные пчелы… Просто не такие развязные, как некоторые.
— Но ты работаешь над «развязыванием», м?
— Отвали! — ухмыляется.
Сажусь на подоконник. Мне кажется, что вижу на лавочке у входа в корпус знакомый белый хвост.
Открываю окно, выглядываю.
— Макс, холодно, капец, ты чего вылез-то? Закрой окно, — кутается в одеяло Сэм.
— Новенькая на улице.
— Да ну, ты гонишь. Это кто-то из персонала.
— Да нет же!
— У входа охранник сидит, — зевает Сэм, — если что-то… то он в курсе и вмешается. Может, ей разрешили…
— Никому не разрешают, а ей разрешили?
Гашу ночник, накидываю толстовку, надеваю кеды.
Стараясь не шуметь, встаю на подоконник.
— Макс не гони…
— Да я быстро, туда и обратно.
— Нафига?
— Ну, а что за несправедливость? — усмехаюсь я. — Ей можно после отбоя погулять, а мне нет?
— Дурень… оштрафуют, кто мне будет кофе в кофейне брать?
Да, Сэмчик крупно нарвался с этим бункером, поэтому у него пока никаких плюшек, включая кофейню.
Наказывают нас, лишая возможностей хорошо проводить время на территории школы.
Хватаюсь за пожарную лестницу. И, оттолкнувшись, повисаю на руках.
Тихий скрип…
Яна дергает головой, разворачиваясь на мгновение на звук. Точно — мышь!
Спустившись пониже спрыгиваю на газон.
Фонари возле окон всегда отключают, чтобы не мешали спать.
А крыльцо в пятачке света.
Тихонечко крадусь в ее сторону.
— Яна, шла бы ты спать.
Замираю, замечая, что в дверях стоит охранник. Охранник из новеньких. Голос не узнаю.
— Миш, ехал бы ты домой.
— Миссия невыполнима, — усмехается он.
— Ясно. Можно я еще полчасика?
— Замерзнешь.
— Ну, пожа-а-алуйста, — игриво.
Так-так-так… Что-то я не понял!
— Как соседки твои?
— Переживу.
— Значит, плохо?
— Значит, переживу.
— Ты говори, если что. Что-нибудь придумаю.
— Да все нормально, Миш, правда.
— Конфетку хочешь?
— Давай! — с энтузиазмом.
Подходит к ней. Совсем молодой. Может, двадцать пять от силы. В груди дергается болезненной ревностью. У нас таких никогда не было. Все — ближе к сорока.
Козел… с девчонкой флиртует.
— Тепленький… — забирая конфету, греет она свои руки в его.
— Мне на обход надо, воспитатель только с утра выйдет.
— Иди, куда я денусь-то? — вздыхает Яна.
— Ты-то не денешься…
— Территория же охраняемая.
— Да. И все же.
