Он получил кличку Цирюльник (понятно, за что), а взятые из купеческой кассы двести тысяч вложил в предприятия уголовных тузов, став их деловым партнером. Говорили, что ему принадлежат паи в ночлежных домах Бунина и Ромейко на Хитровке, и полностью – новый доходный дом на Пречистенке.
Однако здесь у модного злодея приключилась ошибка. То, что по достоинству оценили «иваны», не принял генерал-губернатор Москвы князь Владимир Андреевич Долгоруков. Звериная жестокость преступления возмутила его, и князь повелел поймать изувера во что бы то ни стало.
Бывший конногвардеец и хозяин Москвы в течение уже двадцати пяти лет, он не понимал слова «невозможно». Полиция не сумела отвертеться, и Цирюльника начали ловить всерьез. Ему пришлось бежать из Первопрестольной. Целый год его следы обнаруживались и снова терялись по всей Центральной России, и уже под Рождество 1879 года злодей был схвачен – в Нижнем Новгороде. К великой досаде Благово, нашел беглеца не он, а талантливый московский сыщик Эффенбах[12], весь год шедший по его следу.
Сашка обнаружился в слободе Катызы, на самом краю Кунавина, проживающим в дрянном постоялом дворе «Ветрогон» в 18-й линии.
Арестовывать Цирюльника приехали Эффенбах, Лыков и тогда еще живой Тимофеев. Сашка вышел из нумера в нужник и был мгновенно схвачен сзади за руки двумя силачами. Дернулся было, понял, что не вырваться, и обмяк. На шум из того же номера выскочил здоровенный лохматый детина с топором в руках. Эффенбах, не говоря ни слова, и даже как будто не очень торопясь, спокойно приставил ствол револьвера ко лбу лохматого и снял курок с полувзвода.
Тот сразу кинул топор, бросился пластом на пол и сложил руки на затылке… Прихватили с собой для опознания и его.
Однако когда Сашка-Цирюльник был выведен на улицу, он неожиданно, не делая даже попытки вырваться, начал кричать во всю слободу:
– Православные, не выдавайте! Кредитор мой тиранов нанял, увозят меня на муку смертную! Отбейте меня, православные, я всем заплачу, немеряно водки поставлю, всем миром упьетеся! Не выдавайте!
По условиям конспирации сыщики были в статском платье.
Пьяный народ полууголовной слободы охотно сбежался на такие завлекательные крики и принял сторону того, кто угощает. Плотная толпа окружила сани, лошадей схватили под уздцы и не отпускали. Вскоре за спинами подвыпивших зевак и любителей халявы замаячили совсем другие фигуры – начали подтягиваться бандиты из соседних притонов, блеснули клинки ножей. Ситуация стала угрожающей.
