Что ему надо?
Мозг лихорадочно перебирает варианты, но не находит ничего, что я могла бы присвоить. Господи, о чем этот псих? Рука без двух крайних пальцем поднимается выше и умещается на шею, стягивая кожу. Нет. Мои глаза распахиваются шире, а изо рта вырываются полустоны и полухрипы. Он не душит, но показывает превосходство.
— Я понятно объясняю?
—Я…не…понимаю, — приподнимаясь на цыпочках, вытягиваю шею.
—Хорошая попытка, но я не поверил. Старайся лучше, твоя мамаша так же бездарно врала, как и ты. Напомни мне, где она? — выплевывает мерзость мне в лицо и резко отпускает.
Внутри все переворачивается, и я плавно стекаю на пол. — В следующий раз, когда я приду, тебе уж лучше все подготовить.
Звонкий стук шагов разносится в моей голове отголосками боли. Вот так вот этот кусок дерьма решил намекнуть мне на другой исход нашей ситуации, вот только я не понимаю, о чем он и что хочет. Взгляд цепляет тучную фигуру, он располнел, и, как говорится, захерел, что, впрочем, неудивительно, ведь в местах не столь отдаленных не бывает сладко, а с его послужным списком, чудо что он вообще выжил.
Видит Бог, я не желала в своей жизни зла никому. Но этот человек заслуживает возмездия во всех его проявлениях.
Пальцы дрожат и все тело в огне, мне страшно. Вглядываясь в пустоту, я начинаю терять связь с реальностью, лишь одна мысль настойчиво пульсирует в голове:
«Он вернулся, он вернулся, и так просто он не оставит ситуацию, что тянется из прошлого».
Поднимаюсь и иду, хоть ноги не слушаются.
Мне надо позвонить.
Я так надеялась, что все закончилось раз и навсегда, мне обещали, меня заверяли в положительном исходе, и что в итоге? Пять лет вместо положенных двадцати? Серьезно? Глотая слезы, не сразу понимаю, что начинается снег с дождем, и я иду в сторону дома в таком раздрае, что реальность размывается. Холод укутывает меня, утягивает на дно.
А ведь я рискнула всем, даже собой, чтобы наказать этого человека, чтобы заставить его ответить за свои поступки, и за всю боль, что он причинил матери и мне, я пошла на все, свято веря, что он получит наказание за свои грехи, как мне говорили Слава и Женя.
Только благодаря им удалось провернуть самое страшное дело в моей жизни, только эти двое знают, чего мне стоило все это. И чего я лишилась.
Мне холодно, ветер задувает мокрое лицо, покрывающееся колючками мороза. Но я упорно иду, находясь в каком-то коматозном состоянии. В руках сжимаю телефон, который, кажется, примерзает к обледеневшей коже.
