Семья Агеевых была не в восторге от нашего брака, ее отец пытался двинуть меня по карьерной лестнице дальше, а я артачился, хотел сам. Его это бесило, но больше его бесил несчастный взгляд дочери.
Я допиваю очередной стакан с виски, слушая и внимания. Знал ли я это? Нет, не знал. Мне мама говорила другое, как отец ухаживал за ней, как добивался от нее ответа, как, в конце концов, сделал ей предложение, все это не могло просто оказаться ложью? Что-то внутри обрывается. То, на чем я так уверенно стоял, рассыпается, а я лечу в пропасть, где все не так однозначно, как казалось изначально.
Где мир разделился на все оттенки серого, где нет плохого и хорошего, а есть нечто среднее.
—Я не виню ее. Она меня любила, я ее нет, любила она меня больной любовью, это была обычная болезнь и зависимость от человека. Но несмотря ни на что, твоя мать была прекрасной женщиной, я ее уважал, ценил как мать своего ребенка, любил, как человека, родившего тебя, но не как женщину. Со временем Азиза стала мне родным человеком, таким, как сестра, к примеру.
Это плохо, потому что она страдала. Я пытался говорить о разводе, и это заканчивалось еще хуже, и тогда я просто жил дальше, принимая тот факт, что мне суждено плыть в этой лодке дальше. Нельзя заставить полюбить, с этим я свыкся и жил, как жилось, пока однажды я не встретил ту, которая перевернула всю мою жизнь, просто поставила ее на голову. Твоя мать нас увидела, выбежала в слезах из офиса и попала под машину. Никто не хотел, чтобы все закончилось именно так. Потом случилась авария с тобой, и я потерял в один миг все.
Для меня ты был якорем, который удерживал меня в бушующем море. А дальше ты сам все знаешь. Оглядываясь назад, у меня возникает один и тот же вопрос. Он мучит меня периодически. Почему я не получил возможности быть счастливым, почему?
Я сижу, остро нуждаясь в еще одном бокале виски. Отец хмурится и разливает еще по одной, а потом выпивает залпом. Не чокаясь.
—За твою маму. Земля ей пухом.
Отец обнимает меня за плечи, и у меня впервые нет желания оттолкнуть.
Во мне сейчас целая смесь самых разных эмоций, но среди них нет то, которой я жил очень долгое время. Ненависти нет, есть печаль, темная и поглощающая в свои сети, а еще есть сожаление. Мне правда жаль, но ничего с этим сделать я не могу.
Это были два глубоко несчастных человека, живущих вместе. И как бы мне ни хотелось винить отца, оказалось, что винить его не в чем. А мать я слишком люблю, чтобы обвинять ее в любви к отцу.
Любовь иногда убивает.
