Он начинает кому-то писать, показывает мне жестами, чтоб я не хамил, был сдержаннее.
Хер ли тут быть сдержанным, если моя девочка в руках не пойми кого.
—Папаня я ее названный. Васька тебе не рассказывала?
Отчим, что ли? Не рассказывала, конечно, и в этот момент меня такая злость берет, что я опять как будто бы за бортом ее проблем, хотя я должен был быть в курсе ТАКИХ событий, чтобы держать руку на пульсе. В конце концов, неадекват в «анамнезе» — это слишком уж опасное мероприятие, я обязан был быть в курсе! Вот почему она такая перешуганная была и еще боялась, что я могу решать проблемы кардинально.
—Условия, — выплевываю, усаживаясь на барный стул.
—Вот так бы и сразу, а то хамишь, старших не уважаешь. Папка тебя не научил, что ли? Что вежливым надо быть всегда…а то мало ли как обернется твоя грубость.
Бью кулаком по столешнице, и понимаю, что меня накрывает прямо сейчас. Разорвать нахер эту падаль, чтобы валялся в грязи и умолял о пощаде.
—Я сказал, условия говори.
—Двести тысяч баксов крупными купюрами в черную спортивную сумку.
И жди звонка, сыночек мэра. Папке ни слова, а то я могу передумать и просто сдать твою зазнобу в сексуальное рабство, как тебе такой вариантик? Она-то красотка, я получу неплохие дивиденды.
—Только попробуй причинить ей вред, и я за себя не ручаюсь.
По спине скользит холодный пот, я весь взмок, пока говорю с отбросом, пытаюсь даже держаться каким-то немыслимым образом. Все что сдерживает меня сейчас — это тот факт, что Вася с ним, а если с ним, то быть говном в общении нельзя.
Надо заткнуть рот и слушать, что говорят.
Он сбрасывает первым, и я поднимаю потерянный взгляд на отца. Двести тысяч где взять?
—Я дам денег, спокойно. Ты знал об этой ситуации? — Белов идет в сторону ринга, стягивает с себя мокрую майку и надевает поверх взмыленного тела рубашку, сверху пиджак.
—Нет. Смолчала, ни слова не сказала. Словно я никто.
—Мои люди уже пробивают этого кадр, а ты держи себя в руках. В любом случае, главное сейчас вытянуть Васю, а потом отношения с ней не выясняй.
Прижал, поцеловал и отпустил ситуацию.
—Ты мне будешь указывать, что делать? Она скрыла от меня то, что скрывать нельзя! Я ей рассказал все как на духу о себе.
—Это не указ, а совет. Она напугана сейчас, говорить с ней после надо только о том, как ты ее любишь, а не устраивать порку за молчание. Такие вещи с неохотой кому-то рассказывают в принципе, — отец хмурится. — Ты мужик, она девочка. Зная тебя, я вообще не удивлен, почему она смолчала.
