Баста! Я и не думал, что меня может обуять такая злость, что меня настолько сильно накроет, что аж в горле пуль стучать будет от нервов, сковавших тело. Не думал и не гадал, а когда все обрушивается, я не нахожу ничего лучше, кроме как выпустить зверя на волю и позволить ему чувствовать это. Просто позволить ощутить весь глобальный пиздец, что свалился мне на голову.
Иду к финику, нет, несусь к нему, а сам параллельно звоню Белову, чтобы точно знать, куда ехать.
—Ты где? — без приветствия кидаю злобно, в ответ звучит сдержанный смех, раскатистый.
—Ясно, ты уже в той кондиции, чтобы поговорить. Я боксирую в знакомом нам с тобой клубе.
Че? Он поехал к крестному? Да ладно, неужели помирились? Знать бы еще, чего поругались, было бы бесценно, хотя чего там знать, просто мой батя мудак, на этом, пожалуй, можно и закончить причины для ссор. Но не для этих двух, которые знали друг друга с пеленок, причина «мудачетсво» точно не причина, и если они на целый год затаили друг на друга обиду, то дело пахнет жареным, паленым, сожженным.
Ну ладно, тем лучше. Сразу получит в табло по-профессиональному.
В самые короткие сроки добираюсь до нужного места, паркуюсь и захожу внутрь, а там стоит мэр и боксирует на груше, рядом с ним крестный, о чем-то вещает ему. То есть проблем в раю больше нет?
Увидев меня, Ваха хмурится, кивает на свободный ринг и указывает на перчатки, но я не вижу и не слышу сейчас ничего, точечно у меня одна лишь цель — Белов.
—Ты какого хера без моего ведома с моей женщиной какие-то дела имеешь, а? Ты не смей к ней вообще подходить! — толкаю мэра со спины, а он резко разворачивается.
Взгляд спокойный, словно ничего не происходит, в то время как меня выворачивает наизнанку. Мне это чертово спокойствие уже поперек глотки стоит, особенно когда меня, например, разрывает на части от гнева.
Белов снимает перчатки, поднимает на меня взгляд и также спокойно отвечает:
—Если бы я все проблемы решал, как ты, то сейчас я бы не был там, где я есть. Предлагаю спокойно поговорить.
—Я не хочу тебя видеть. Но сейчас ты выслушаешь меня и зарубишь у себя на носу, что Василиса — это моя, бля*ь, зона ответственности, и не смей тыкать свой нос, куда тебя не просят, ясно тебе? Увижу просто рядом с ней — переломаю ноги, будешь на коляске на работу ездить, — подхожу ближе и толкаю мэра в грудь, а тот в ответ только смеется, хрипло и надсадно.
—Давай пари, если на ринге победишь ты, так и быть, я больше не буду вторгаться в твою жизнь и жить Василисы.
