Длинные пальцы пробираются к трусикам и осторожно смещают мокрую ткань.
—Ох как ты готова, просто огонь, — горячий член касается оголенных ягодиц, а затем плавно перемещается ко входу. — Тихо только, ага?
Господи, что же я делаю в стенах универа?
—Ты делаешь из меня…
—Любимую женщину, — Рустам плавно входит в меня на всю длину и начинает умеренно двигаться, постепенно целуя каждый открывшийся участок тела. Я с силой прикусываю губу, понимая, что с очередным толчком реальность вокруг размывается, остается только тяжесть внизу живота и невозможное наслаждение.
Рустам чуть раздвигает ноги шире и прогибает меня в пояснице.
Хлюпающие звуки совсем тихие, а тяжелое дыхание, наоборот, громче, но Рустам осторожно смещает руку с груди на мой рот, чуть сдавливая.
—Малыш, тссс, — хрипло шепчет рваным голосом, ускоряясь, сильнее вонзаясь в меня.
Я возношусь на самую высокую точку и со сдавленным стоном разлетаюсь на миллион осколков, ощущая вязкую жидкость на пояснице. Рустам заграбастывает меня в свои руки и целует в плечо.
—Моя девочка…
Все тело расслабляется, но я все еще вибрирую от достигнутого оргазма. Хорошо и ноль мыслей.
32. Разговоры по душам
ГЛАВА 32
БЕЛОВ
Я хочу ее хочу касаться, хочу ее нюхать и до потери пульса целовать, чтобы в головке, кроме меня, не было ни единой гребанной мысли. Отпускаю свою девочку нехотя, мягко целую в губы и довольно наблюдаю за тем, как пыхтя, Вася пытается застегнуть мою рубашку на своей защупанной ранее груди.
Смотрится бомбезно, так что хочется облизать ее за это с ног до головы.
—Рустам, так нельзя! — шипит Вася, в очередной раз пытаясь застегнуть пуговицу.
—Никто не узнает, — тихо шепчу в висок, оставляя мягкий поцелуй на влажной коже. Она пахнет сексом, то есть мною. Прекрасно.
—Я о чем тебя просила? — даже сквозь полумрак я вижу, как сверкают гневом ее глаза. И снова ее хочу. Хочу злой, хочу доброй, всякой хочу. Себе. Навсегда."
"—А ты тут видишь свидетелей? Я просканировал коридор, только ты, я и кладовка.
Ну парочка швабр теперь уссыкаются от зависти, так и быть.
Вася хмыкает и пытается сдержать смешок, однако выходит так себе. Люблю ее смех, хочется слушать и слушать, может поэтому я несу такую откровенную нездоровую херню в ее присутствии, напрочь забывая о том, что я вообще-то воспитанный мальчик. В теории был.
—Так нельзя, я запрещаю тебе такое вытворять в стенах университета! Это аморально.
