Взгляд сосредоточен на одной точке, губы сжаты в прямую линию, а напряжение можно учуять в воздухе.
—Здравствуйте, — на автомате произношу, но он меня словно не видит и продолжает нестись в ту же сторону, что и Маша. Взгляд бешеный, алчный, руки сжаты в кулаки, а вслед за массивной фигурой проносятся еще два бугая, пока я стою и понять не могу, что тут происходит. И самое главное, не связаны ли эти события? Да ну, как они могут быть связаны?
Бред. Тогда почему он тут? Из-за Рустама?
—Ну и денек, — бубню как старая бабка, «возвращаясь к своим баранам».
В аудитории тишина, и первое, на что я натыкаюсь, зайдя в аудиторию, темные глаза Рустама, коршуном наблюдающие за каждым моим движением. Руки начинают потеть, а в голове нулевая смысловая нагрузка. Он что-то шепчет, и когда до меня доходит, что именно, по спине проходит горячая волна. «Ты секс», щеки самой начинают наливаться румянцем, но я, превозмогая всю себя, все-таки делаю усилие и заставлю себя отвести взгляд, заглушая рвущуюся наружу улыбку.
Остаток пары проходит спокойно, если не принимать во внимание тот факт, что чьи-то трусики можно выжимать. Пора всюду носить с собой сменную одежду. Дожилась.
Как только пара заканчивается, все студенты покидают аудиторию. Даже рустам. Меня это с одной стороны успокаивает, а с другой злит. И я не пойму, почему. Сама же просила в стенах университета вести себя только в парадигме «преподаватель-студент» и никак иначе, а сейчас вместо облегчения внутри что-то неприятно ворочается.
Я собираю вещи и выхожу из аудитории, но не успеваю пройти и двух шагов, как кто-то уверенно дёргает меня в сторону, и я вваливаюсь на широкую грудь, понимая, что оказываюсь в крепких объятиях Рустама.
В темной кладовке, где ощущается стойкий запах моющих средств.
— Ну наконец-то, я чуть не взорвался. В моей рубашке ты смотришься просто пипец как круто, думал, что кончу в штаны. Вообще нихера не помню, что ты там вещала, малыш. Обещаю потом выучить, но сейчас… — с этими словами рустам осторожно расстёгивает рубашку, в один щелчок снимает лифчик, оголяя грудь.
И как самое что ни на есть малое дитя, начинает играться с возбужденной грудью, щупая и выводя странные узоры на коже.
—Рустам, мы не можем, — шиплю, стараясь ударить парня по рукам, но он уже расстегнул мои джинсы и развернул меня к себе спиной, удерживая грудь в своих руках. Вместо очевидного возмущения, я снова теряю себя в ощущениях, тону в вязком чувстве наслаждения, понимая, что противиться не смогу.
