Смотрю на нее и понимаю, что сделаю все, о чем она попросит. И это меня пугает до чертиков, как, впрочем, и радует одновременно.
* * *Обещание плохи тем, что их надо исполнять, вот почему я топчусь перед зданием городского совета с острым желанием разнести здесь все в щепки. Но вместо этого, одновременно болтая с ба по телефону, я захожу внутрь.
—Красавица, ты там себя хорошо ведешь?
Бабушка хмыкает, а затем хохочет. Люблю ее прекрасное расположение духа.
—Даже если захочу себя вести плохо, тут не с кем. Все вокруг жутко красивые, но глубоко женатые, моя радость, а я хоть красотка, но не разлучница.
И вообще на том свете мне дед не простит.
Я прыскаю от смеха, все еще не верю, что это моя ба на телефоне. Та, которая ни на одного мужчину и смотреть не хотела с момента, как умер дед еще пять лет назад.
—Я о другом: предписания врачей не пропускаешь? — настаиваю на своем, потому что слишком хорошо знаю свою бабушку. Ей дай волю, она в больнице годами появляться не будет, а таблетки и прочее буквально силком нужно заставлять принимать.
—Ну вот что ты начинаешь? Нормально же общались. Ты лучше расскажи мне о своей девочке, а что мы как старые дед и бабка болячки обсуждаем. Молодость куда более интересная тема для беседы.
Я улыбаюсь, мысленно предвкушая тот момент, как познакомлю Васю с ба. Никогда еще у меня не было такого острого желания это сделать, а сейчас прямо распирает от любопытства узнать ее мнение. В том, что она будет в восторге от девушки, я даже не сомневаюсь, но вот какие слова использует для ее описания — это вопрос.
Вообще у нас с бабушкой доверительные отношения.
—Я могу тебе рассказать сейчас, что просто все хорошо.
—То, каким голосом ты о ней говоришь, уже вещает о многом, мой дорогой друг. Так и быть, потерплю до личной встречи, но я сразу поняла, что она особенная. Когда свадьба? Я хочу быть подружкой невесты."
"—Ба. Даже теоретически ты не можешь быть ею, разве что вместо матери, — на этом голос начинает хрипеть, потому проходя по коридорам, вижу отца, гордо вышагивающего по ламинату в дорогущих туфлях, как три годовые зарплаты местного дворника.
—Дорогой, я могу быть вместо кого угодно, лишь бы ты был счастлив. Пообещай мне, — бабушка затихает, а потом словно улавливает смену моего настроения и осторожно спрашивает. — А отец? Вы общаетесь?
—Как раз сейчас…исполняю твою просьбу.
—Рустам, это не моя просьба, а мое желание, чтобы два близких человека закопали топор войны и сели поговорили как взрослые люди.
—Ага.
