В голове появляются разные образы. Вот он случайно касается моих губ. Мы начинаем целоваться. Влажно. Нежно. Вот он напирает на меня. Скользит своей рукой по шее вниз. Ммм…
Поворачиваюсь на бок и открываю глаза. Вижу перед собой на тумбочке мышь…
— А-а-а-а-а-а-а! — ору как многозначительная дура и выскакиваю из кровати. Прижимаюсь спиной к стене. Блин. Это трындец. Ненавижу мышей. Ненавижу грызунов. Она сейчас меня укусит, и я заболею чумой. Или еще какой-нибудь дранью. А может и того хуже… Мое бедное сердце бьется, как сумасшедшие.
Спину обдает холодным потом. Во рту все пересохло. Если я не умру от чумы, то точно от инфаркта.
Дверь резко распахивается. Егор влетает внутрь и с ужасом смотрит на меня.
— Убери, — говорю дрожащим голосом и показываю пальцем на это серое чудовище. ‒ Умоляю тебя, убери ее от меня, — готовая разреветься в эту самую секунду.
— Ты серьезно? — он иронично выгибает одну бровь.
— У меня земмифобия! Она меня сейчас искусает, и я умру. Убери. Прошу, — взмолилась я.
— Ань, ты совсем дурочка? — он начинает мягко смеяться.
Громов аккуратно отодвигает шкаф. Берет оттуда какую-то тряпку. Тихо подходит к тумбе. И резко хватает футболкой этого зверя.
— Ну вот и все, — он разворачивает и берет в руки мышь.
Господи! Как? Как он это вообще делает? Он что, рехнулся? Она же сейчас его укусит. Вон, какая довольная сидит. Лыбиться серая сволочь.
Я закрываю лицо руками и посильнее прижимаюсь к стене. Ненавижу. Просто, млять, ненавижу.
— Посмотри на нее. Смотри какая она хорошенькая, пушистенькая, безобидная.
И как на зло этот зверь издает звук: пи-пи-и-и-пи!
Я слегка раздвигаю пальцы, чтобы хоть одним глазком глянуть что он делает. О, нет. Черт! Только не это. Он идет ко мне. Я кричу, а он ржет как конь. Сволочь! Убираю руки с лица и скользя по стене перемещаюсь к двери. Случайно закрывая ее, оказываюсь запертой в ловушке. Один на один с этим монстром, которого держит этот псих.
— Нет! Не надо! Не подходи! — предупреждающе выставляю руку вперед и чуть не прыгаю на месте.
От ужаса по телу бежит дрожь. Как будто сотня мышей сейчас ползет по мне, цепляясь за одежду своими маленькими, острыми лапками.
Громов подходит все ближе. Я двигаюсь все дальше. Пока не оказываюсь в углу. Мужчина останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня, продолжая смеяться. От безысходности и паники я резко ударяю его по руке. Не ожидав такого поворота, Егор случайно роняет мышь на пол, и та, не теряясь шмыгает куда-то за шкаф.
