Живи! Посмотрим еще, кто кого!
И, обернувшись к охранникам. Беспалый жестко приказал:
– Отведите этого упрямца в карцер. Пускай недельку посидит, подумает. И смотрите за ним получше, а то он шустер, еще ненароком сбежит! Я с вас тогда три шкуры спущу!
Два молодых солдатика взяли Муллу под локти и молча повели к «красному уголку». Тот шел и ломал голову, с чего бы это вдруг Тимоха решил смилостивиться над ним: сам Заки уж было решил, что начальник лагеря сейчас его к стенке поставит. Но вышло иначе… Уже и тяжелая дверь карцера захлопнулась, и замок жалобно лязгнул проржавленным нутром, а Мулла все размышлял над словами лагерного «кума».
Что-то, видать, готовится, решил он, что-то нехорошее, вот потому-то Тимоха и решил убрать его с глаз долой – то ли для того, чтобы убрать ненужного свидетеля, то ли чтобы лишить зеков вожака перед очередной акцией устрашения. Хотя, с другой стороны, Тимоха запросто мог бы самолично пристрелить старого кореша, недаром же, говорят, он начинал свою сучью карьеру с расстрелов по подвалам…
Первую ночь в карцере Мулла провел тревожно, почти не спал и все прислушивался.
Но на зоне было тихо, даже сторожевые собаки не тявкали – похоже, все обитатели лагеря, и зеки и вертухаи, затаились в ожидании и никто не хотел торопить события. На утро Мулле принесли миску картофельной баланды и кружку воды – пайку на целый день.
Все было спокойно до вечера. А ночью, едва Муллу сморил тяжелый сон, началось… Тишину внезапно прорезали одиночные выстрелы и приглушенные крики.
Тотчас зашлись в истерическом лае собаки, потом ярко вспыхнули прожектора:
Мулла понял это по пробивавшимся во все щели полоскам света. Затем затрещали автоматы, и весь лагерь пришел в необычайное возбуждение, точно потревоженный муравейник. Крики людей, стрекот автоматов, лай собак – все слилось в ужасную какофонию.
Мулла прильнул к щели, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть, но не смог.
– Эй! Есть тут кто? – крикнул он в надежде, что ему отзовется вертухай, неотлучно охранявший карцер.
Но на сей раз охранник попался нерадивый: он попросту сбежал, оставив карцер без присмотра, – это было серьезным нарушением устава. Правда, отсутствие охранника могло иметь и другое объяснение. Когда в лагере возникали беспорядки. Беспалый требовал, чтобы весь личный состав являлся с табельным оружием, чтобы утихомирить бузотеров. На это время он даже отзывал охрану «красного уголка».
