Один из подпаханников Гришуни прыгнул Мулле на плечи, другой ухватил татарина за ноги, и только после этого они сумели повалить его на землю.
Третий, рослый и нескладный боец с длинным лошадиным лицом, занес нож над поверженным Муллой, метя прямо в сердце.
Раздалась короткая автоматная очередь. Вор с длинным лицом выронил нож и тяжело повалился навзничь. Следующая очередь прошила Гришуню Маленького, и тот, зашатавшись на коротеньких ножках, рухнул на колени, а затем вниз лицом в грязь.
– Расходись! – раздался громкий крик Беспалого.
– Иначе мне придется перестрелять половину лагеря.
Воры в страхе бросились в разные стороны, а затем, позабыв про почившего «вождя», стали уныло расходиться по баракам, как будто ничего не произошло.
– Живой? – нагнулся полковник над Муллой. – Вижу, что дышишь. В общем, теперь ты мой должник, Заки!
Зайдулла с отвращением пнул ногой труп долговязого бойца и зло выругался:
– Паскуда, весь бушлат своими мозгами заляпал! А ты, Тимоша, думаешь, что я тебя благодарить буду?… Не дождешься! После всего этого я тебя возненавидел еще больше.
Ты нарушил правила игры!
– Дурень ты, не будь меня, так тебя черти на сковороде уже жарили бы, как свиную отбивную.
Носком сапога Беспалый тронул изуродованную голову вора.
– Бедняга, как его изувечило… Теперь его даже родная мама не узнает. А насчет правил ты зря. Я их не нарушил, а ужесточил! Вас, зеков, в узде держать нужно, с вами по-другому нельзя. А потом, если помнишь, я всегда был за полное равноправие: когда одна какая-то кодла стоит над прочими, моему нутру это, просто претит.
Если бы Гришуня Маленький остался в живых, он прирезал бы не только тебя, но и всех остальных воров, которые решили бы встать ему поперек дороги. А после этого он установил бы свой жестокий порядок. Мне такие расклады ни к чему. Мне интереснее наблюдать за тем, как вы, паханы, станете пожирать друг друга. Ну как, пойдешь ко мне отлеживаться?
– Не надо мне фуфло толкать, я тебе уже все сказал!
– Жаль, в другой раз у меня может не оказаться пушки.
Ну что ж, вижу, что ты сам себе голова, живи как знаешь! – Беспалый привычным движением закинул автомат на плечо. – Надеюсь, это не последний наш разговор. Жаль, что ты таким несговорчивым оказался, Мулла. Вроде давно не мальчик, а упрям, как молодой осел…
Он остановился как бы в раздумье, окинул Муллу тяжелым взглядом, вдруг как-то враз погрустнел и тихо проговорил:
– Ладно, хрен с тобой! Все ж таки вместе у одной лоханки когда-то топтались.
