Мулла шагнул вперед – сколько же раз ему приходилось умирать за последнюю неделю! – и выдохнул:
– Пасть захлопни, сучара! С нар поднялось еще несколько воров, все они сжимали в руках ножи, только у одного была неизвестно откуда взявшаяся велосипедная цепь. – Убейте его! – тихо распорядился Рубленый, посмотрев на стоявшего рядом с ним двухметрового детину.
– Это же Мулла! – так же тихо произнес великан. Глаза его округлились. Видимо, парень был из тех, кто еще умел уважать авторитет вора.
– А по мне так хоть сам Аллах! – не повышая голоса, жестко сказал Рубленый.
Зеки тесным кольцом обступили кодлу Рубленого. Среди них были те, кого Коля уже успел превратить в «мариванну», и сейчас они с нетерпением ожидали отмщения; другим не нравилось стремительное возвышение Рубленого; третьи хотели наказать Рубленого за беспредел.
– А ты на меня пасть не разевай, я тебе не раб! – угрюмо огрызнулся верзила, показав лошадиный оскал.
Кодла отступила от своего пахана на полшага, тем самым невольно очертив вокруг него какой-то невидимый круг.
Сейчас Рубленый стоял в самой середине и над ним, словно нимб святого, повисла опасность. Эту скорую перемену ситуации почувствовали все. Вероятно, Рубленому следовало бы отступить, смешаться с толпой, сделаться как можно незаметнее, но он как будто не ощущал всеобщего немого негодования и насмешливо бросил вызов судьбе.
– Штуцер по ветру держишь, падла! Нового хозяина себе высмотрел! – Он презрительно посмотрел на верзилу. – Ну что же вы стоите, давайте, режьте меня! Только я просто так не дамся!
Он вырвал из-за пояса нож, и круг стал еще шире.
«В мужестве Рубленому не откажешь», – подумал Мулла, оставаясь, впрочем, невозмутимым: за последнюю неделю ему приходилось наблюдать зрелища и посильнее.
– Длинный, как твое погоняло? – спокойным голосом обратился Мулла к верзиле.
– Прихват.
– Вот что. Прихват, росточком Бог тебя не обидел. Видно, и шутильнику тебя будет подлиннее, чем у некоторых. Сделай из своего барина бабу, тогда, может быть, и прощение заслужишь.
– Мулла, да ты только слово скажи! – радостно гаркнул верзила, развернув крутые плечи, так что стоявшие рядом невольно потеснились.
Рубленый был один. Его обреченность чувствовалась особенно остро именно в эту минуту, когда он стоял, сжимая нож, один против всех.
Он развернулся к Прихвату – пять минут назад тот был его шестеркой и готов был исполнить любой приказ, а сейчас…
– Ну давай, доставай! – подбодрил Лупатый верзилу.
