Стараясь вернуть себе самообладание, он со стоном оторвался от ее губ и, тяжело дыша, решил, что хватит экспериментировать.
Он снял ее руки, затянутые в перчатки, со своей шеи и опустил вниз.
— Иззи, Иззи, Иззи. Как же ты противоречива, — прошептал он ей в волосы. Отпустив ее, он резко повернулся и стремительно вышел из комнаты.
Иззи обхватила себя руками. Медленно опустившись на стул, она терялась в догадках, может ли кто-то быть противоречивее, чем мужчина, который только что целовал ее со слепой, горячечной страстью, а потом вдруг ушел.
Иззи не пошевелилась, когда больше часа спустя Джулиан вернулся. Он кашлянул. Но Иззи не произнесла ни слова.
Она злится, подумал он. Он поступил очень нехорошо, но он просто не мог заставить себя посмотреть ей в лицо. Не хотел видеть этот полный надежды взгляд, тот, что бывает у незамужних девиц, когда он проявляет хотя бы малейший вежливый интерес.
На самом деле это был не более чем простой жест поддержки, дабы повысить ее уверенность на сегодняшний вечер. Он столько раз повторял себе это за последний час, что сам почти поверил, что так оно и есть.
Хотя ему придется жениться на Иззи и хотя эта мысль совсем не так отталкивающа, как была когда-то, он не хочет, чтобы она влюбилась в него.
Он предпочитает холодный брак, принятый в аристократической среде. Ему нужна жена, которую он не сможет ранить, женщина, которую не сможет подвести. Ибо он непременно подведет. Не оправдает ожиданий: Он не однолюб и никогда им не был. Ему не нужно, чтобы Иззи отдала ему свое сердце, потому что он разобьет его.
Подойдя к ее стулу сзади, он посмотрел на ниспадающий каскад локонов.
Милостивый Боже, какие волосы! Кто бы мог подумать, что под теми жуткими чепцами прячется такая красота? Он не прочь увидеть, как они рассыплются по его подушке."
"Он остановился, пораженный. Иззи невинная девушка, его будущая жена. Она окажется несколько раз в его постели в темноте, пристойно прикрытая, разумеется, произведет на свет наследника и отбудет на постоянное жительство в деревню.
Он сомневался, что когда-нибудь увидит то, что находится у нее под ночной рубашкой. Поэтому ему нет нужды рисовать в своем воображении ее волосы, рассыпавшиеся по обнаженному гибкому телу, чувственно извивающемуся на простынях.
— Иззи, пора ехать на бал. — Он бросил взгляд на стол. — Ты почти ничего не ела. Ты… расстроена?
Вероятно. Он был никуда не годным хозяином, бросив ее здесь.
— Ну, хватит, Иззи. Не дуйся. — Он обошел стол и остановился перед ним.
