Перед именем у меня не стоит «леди», но это не значит, что я не являюсь ею!
Какое зрелище представляла она собой! Она склонилась над ним, подбоченившись, с рассыпавшимися по плечам длинными локонами. Щеки разрумянились от гнева, грудь негодующе вздымалась.
Миниатюрная и хрупкая и в то же время бесстрашная. Карманная амазонка. Он широко улыбнулся ей:
— Вы правы, Изадора. Извините.
Его извинение выпустило из нее весь пыл, как воздух из шарика. Она обмякла и опустилась на стул. Ему пришлось наклониться поближе, чтобы услышать, как она прошептала:
— Ох, Джулиан.
Я так нервничаю, что не могу есть. Мне даже дышать трудно. Пожалуйста, не заставляйте меня идти туда. Нельзя нам просто побыть здесь? Мы могли бы поиграть в пикет, или в шахматы, или…
— Иззи.
— Да?
— Перестаньте.
Он поднялся и, опершись бедром о стол, взял ее руку. Даже в перчатке пальцы были такими холодными, что он невольно стал их растирать.
— Иззи, ты не должна волноваться. — Джулиан перешел на доверительное «ты». Мы пойдем, и будем танцевать, и пусть все смотрят на нас.
А когда ты захочешь уйти, уйдем. Но я не думаю, что ты захочешь.
— А вдруг никто не пригласит меня танцевать? Я смогу просто посидеть и понаблюдать?
Он рассмеялся и покачал головой:
— Иззи, ты даже не представляешь себе, насколько знаменита. Высший свет до смерти хочет увидеть тебя. Уже целый месяц не утихают сплетни о загородной вечеринке леди Черримор. Молодые повесы будут из кожи вон лезть, чтобы потанцевать с тобой, а лорды постарше станут с интересом разглядывать будущую герцогиню.
Жены и дочери выстроятся в очередь, чтобы быть тебе представленной, и ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, что ты соблазнительна сверх меры.
— О нет! — Волна страха накатила на нее, грозя затопить с головой. Желудок подкатил к горлу, готовый вырваться на волю и улететь. — О Господи!"
"— Иззи, Иззи, разве ты не видишь? Ты уже Несравненная. Даже если б ты появилась в одном из тех своих черных мешков, то это лишь послужило бы толчком к моде на черные мешки.
Ты не можешь потерпеть неудачу. Ты Джульетта, Изольда и Клеопатра, вместе взятые. Ты огненная соблазнительница, которая завлекла меня в свою постель. Ты пылкая любовница, которая двинула меня по голове в порыве исступленной ярости. Ты таинственная женщина, которая всегда была, но никто не помнит, чтобы когда-либо видел тебя. Если ты скинешь туфли и спляшешь французский канкан на столе, все равно не станешь более скандальной и вызывающей, чем сейчас.
