Луч света прыгал по земляному полу, с которого наспех смели все приметы жизнедеятельности, блуждал по сырым стенам…
– Говорил же, Дитрих, нет там никого. Пойдём, а то ужин пропустим.
К ночи активная деятельность стихла. Блуждали огоньки по восточному лесу, каски часовых плыли над гребнем оград, через дорогу обустроилась целая банда: жгли костёр, весело переговаривались, благо погода позволяла. Доносились отдельные реплики: мол, Красную Армию нам уже не догнать, быстро бегает, но ничего – под Москвой встретимся и объясним: кто в этом полушарии хозяин.
– Из подвала не выходить! – предупредил Шубин. – Все поняли? Не выходить – это от слова совсем! Пост снимается – он больше не нужен. Суньте тазик под пролом – кто пойдёт услышим. Часовой будет здесь, среди нас. Уфимцев, составь очередность!
Слушаюсь, товарищ лейтенант!
– А по нужде? – не понял Шуйский. – Прямо здесь?
– Выкручиваетесь, – пожал плечами Шубин. – Пролом под лестницей, в него и ходите, да глубже забираетесь – нечего тут всякое амбре разводить.
– По нужде это только сегодня, – вздохнул Герасимов. – Но может быть завтра, а потом вода и жрачка кончится и проблема сама разрешится.
– Да уж, перспектива… – тоскливо протянул Кошкин.
– Не волнуйтесь, завтра утром мы отсюда уйдем! – уверенно заявил Уфимцев. – Так и быть: перекантуемся ночку и в путь! Верно товарищ лейтенант?
– Верно! – согласился Глеб. – Не время «робинзонаду» устраивать. Какое сегодня число?.. – он наморщил лоб, как-то вылетело из головы.
– С утра седьмое октября было, – неуверенно сказал что Шперлинг.
– Наши под Вязьмой бой дают фашистам, а мы тут…
– Разговорчики! – отрезал Шубин. – Всем спать! И не чихать мне тут, даже во сне. Всем понятно?
– Так точно, товарищ лейтенант! – откликнулся Кошкин. – Разрешите выполнять?
Разведчики со смешками укладывались вдоль стены, завернулись в мешковину, оружие брали с собой, обнимали как могли.
– Лучше бы я жену обнял, – бормотал Боровой. – Когда же эта клятая война закончится? Надоела – хуже горькой редьки.
Домой бы сейчас, к Василисе под бочок…
– Я думал ты холостой! – удивился Шперлинг.
– Бракованный он, – фыркнул Уфимцев. – Разводиться на гражданке собирался, да так и не собрался.
– Серьёзно? – удивился Курганов. – Зачем тогда женился, если разводиться собираешься? Как-то не по нашему это.
– Ага, не по-комсомольски, – согласился Кошкин под сдавленный смех. – Признавайся, Семён: почему такой несознательный?
– Много вы понимаете, недоделанные… – бурчал Боровой.
