Даже стреляли по платформе из трёхлинеек, что у немцев могло вызвать только гомерический хохот. Разведчики постояли пару минут, потом дружно вздыхая, стали карабкаться обратно в лес.
– Встретим дрезину, всех убьём к чёртовой матери! – пообещал Уфимцев. – Согласны товарищ лейтенант? Деток маленьких убивать, это же не люди…
С дрезиной столкнулись за очередным поворотом: она стояла, из нутра броневика доносился металлический лязг – двигатель заводился и глох. Разведчики перебежали, залегли на краю леса…
– Товарищ лейтенант, вот же они, сволочи! – задыхался от волнения Уфимцев.
– Давайте оприходуем, вы же обещали! Что мы теряем?
Видимо в пути случилась поломка и не век же воевать против малых деток – отдыхать тоже надо. С плотна доносился смех: несколько солдат спрыгнули с платформы, справляли малую нужду. Из чрева дрезины выбрались двое в утеплённых комбинезонах, закурили. Лязг не умолкал: механик остался внутри и работал разводным ключом.
– Шлясер, долго ещё? – крикнул офицер в фуражке и чёрных перчатках.
Он перегнулся с края платформы, постучал кулаком по броне.
– Скоро сделаю, герр Кацнер! – донёсся из дрезины глухой голос. – Покурите пока, тут небольшая протечка – опасно дальше ехать.
Немцы не чувствовали опасности – этот участок они исколесили взад-вперёд, несколько трупов на насыпи – просто развлечение, не принимать же всерьез эти винтовки 19-го века. Спрыгнули ещё трое, не стали далеко уходить, расстегнули штаны, а когда закончили свои дела достали сигареты, увлеклись приятной беседой.
На платформе остался один пулемётчик: он наблюдал за местностью, медленно поворачивая голову в каске. Около десятка солдат столпились рядом с платформой, над головами вился дымок. Офицер предпочёл не покидать платформу, стоял с задумчивым лицом, наслаждался видами осеннего леса. Минуты через две распахнулась крышка люка, на башню выбрался механик с довольной миной:
– Закончил, герр Кацнер, можно ехать!
Прицельная очередь швырнула его обратно в люк, вторым повалился офицер, причём красиво: перевалился через край платформы, проделав ногами «ножницы».
Члены экипажа в комбинезонах бросились к дрезине и дружно полегли под колёсами, пулемётчик на платформе тоже долго не протянул, только и успел перед смертью развернуть свой единый, общевойсковой MG-34, рассыпалась кучка солдат, коротающих время в неспешной беседе. Огонь из четырех автоматов бил их наповал: падали дружно, не успевая схватиться за оружие, катились с насыпи.
