Молча обходили, брели дальше… Свернул с дороги молодой политрук с бледным лицом и револьвером в руке: он брёл, словно не видел ничего, вышел к хутору, приставил пистолет к виску, но тут обнаружил старика и вообще стал белым как мел – при посторонних не стал стреляться, наорал на Петровича, обругал последними словами, потом побрёл за ближайшие кустики и там свёл счёты с жизнью. Петрович испугался не успел среагировать, тогда ещё хутор был целый, мины падали на дорогу, возницы стегали худых кобыл, часть прошла, потом появились немцы: танки с крестами без сложностей шли по грязи, стреляли башенные орудия; переваливались сбоку на бок бронетранспортёры с пехотой, на востоке разразилась светопреставление.
Примерно полчаса прошло и немцы прогнали на запад колонну военнопленных: красноармейцы шли с поднятыми руками, их конвоировали автоматчики, потешались над советскими ребятами, стреляли если кто-то опускал руки. Потом на хутор въехал грузовичок с пехотинцами: сначала сжигали сараи, ржали как кони, пожилая Матрена – супруга Петровича, кинулась через двор, не посоветовавшись с мужем, немцы открыли огонь, Петрович не видел, что там произошло, вроде кричала Матрёна, ругалась – его придавило старой телегой, потерял сознание, а когда пришёл в себя, хутор уже горел, к счастью, сильный дождь прошел, часть строений уцелела.
Петрович как слепой блуждал по хутору, наткнулся на мертвую Матрёну, потом ещё на двоих, соседей Антиповых – тоже не молодая чета, детишек малых на хуторе не было и то хорошо.
Сын Петровича и Матрёны был поздним ребёнком, воевал в Карелии, уже две недели не получали от него писем. Похоронил всех троих, погоревал. Матрена чахоточная была, но всё равно не так собиралась помирать.
– Имелись чёрные мысли, ребята, тоже хотелось руки на себя наложить, – вздохнул Петрович. – Потом думаю: хрен-то вам, не дождутся! Немцы прошли крупной партией, на хутор не заходили, спешили. Наши стали из леса выходить, потерянные такие, без оружия, все грязные, рваные.
Сюда притащились четверо, один орать стал, требовал еду, чуть не задушил меня, идиот! Хорошо, что остальные оттащили его, потом сержант дико извинялся: много таких в наших лесах: по балкам прячутся, по деревням, не знаю куда идти. Сегодня спозаранку старик Миронов из Авдеевки ко мне забрел, он тоже своих родных потерял и внучку маленькую. В Капитонова, говорит, ходил – у него там дальняя родня осталась.
