В этой неразберихе могло случиться всякое: костяк полка мог выжить.
За сгоревшей деревней возник хутор: несколько бревенчатых построек, обнесённых плетнём, часть хутора немцы сожгли, до остального не дошли руки, видимо, спешили. На горелках возился пожилой мужчина в рваной безрукавке и зимних рукавицах: он разбирал ломиком частично сгоревшую стену. Мужчина страдал одышкой и не очень твёрдо стоял на ногах, зрение у человека было неважным. Обнаружив вооружённых людей, направляющихся в его сторону, старик отбросил лом, расставил ноги, маска обречённости улеглась на морщинистое лицо, но потом он начал щуриться, всматривался, не уверенно заулыбался:
– Наши, чтоб вас!.
. – облегчённо выдохнул старик и в глазах, глубоко утопленных в череп, заблестели слёзы.
– Свои, товарищ, – подтвердил Шубин. – Разведчики, от поезда отстали, пытаемся догнать свой полк. Местный, товарищ?
– А какой же ещё? Всю сознательную жизнь на этом хуторе, близ Полтораньки. Это та деревня, через которую вы прошли.
Несколько семей здесь до войны проживало, а теперь только я и остался… Иван Петрович я, фамилия Жмыгов, до войны в колхозных мастерских трудился… Что же вы наделали, дорогие мои? – у старика задрожали ноги, он опустился на обгорелую чурку. – От германцев в припрыжку бежите… Совсем стыд потеряли? Такого даже в гражданскую не было!
– Ладно, Петрович, ни совести нас, – Шубин опустился на пригорок рядом со стариком, остальные расположились кто где, потянулись за куревом.
– Мы не отступаем, воюем как можем. Боевую задачу выполняем.
– Да вижу, что вы с оружием, – вздохнул Петрович. – Два дня уж прошло, как прокатилась эта волна. Вы первые, кто с оружием…
– Давай, Петрович, повествуй: где немцы, кого в последний раз видел, что тут вообще происходило?"
"Старик покосился на ряд могилок под берёзовым околком: бугорки были свежие, он лично похоронил несколько человек. Старика проняло: пару минут он не мог говорить – душили слёзы, разведчики угрюмо помалкивали.
– Немцы безжалостно избивали отступавших, двое суток назад прошла последняя советская часть, да и той не подфартило: только прошли, на востоке разгорелась стрельба, гремело как в аду, даже лес сгорел, дожди его, впрочем, потом потушили. Несколько дней по дороге брели солдаты, скрипели телеги, многие были без оружия, в бинтах.
Вопросы старика оставались без ответа.
