Ради себя я бы никогда так не сделал. Набираю полную грудь воздуха. Все моменты с Аней проскальзывают перед глазами. Запираю всю свою гордость глубоко под рёбрами, надеясь, что она не разъест меня изнутри, и прочищаю горло, прежде чем выдавить из себя сиплое:
— Я пришёл просить у тебя помощи.
Глава 43. Тим
Глава 43. Тим
Отец замирает в кресле. Держит несколько мгновений у приоткрытого рта стакан с виски, а потом ставит его на стол.
— Помощи? Я вроде ещё не настолько пьян, чтобы мне слышалось подобное.
— Тебе не послышалось, — отвечаю хрипло, а горло до боли царапает собственный голос.
Я и отец смотрим друг на друга молча. Я держу его тяжёлый взгляд, так крепко сцепив в замок пальцы, что кисти рук сводит от напряжения. Тишина в его кабинете становится гнетущей. Глаза моего папаши сужаются, а сам он снова тянется за стаканом виски. Сделав один жадный глоток, отец наконец произносит:
— Я даже боюсь представить, в какой ты заднице, раз пришёл ко мне сам.
— Не я, — качаю головой, не прерывая зрительный контакт с отцом.
— Проблемы не у меня, а у близкого мне человека. Поговори с ректором академии, чтобы его не отчислили. Я знаю, что с ним ты на короткой ноге.
Теперь же отец округляет глаза.
— Ты пришёл просить меня за какого-то там друга?
Я набираю полную грудь воздуха, хотя её и так распирает от жара внутри. Мне как петлю на горло накинули. Оттягиваю ворот футболки от шеи. Я не хочу думать о том, что сейчас конкретно унижаюсь, придя сюда с этим разговором. Но ощущаю себя именно так.
— Это девушка, — выдыхаю я.
— Очень хорошая. С учёбой у неё всё отлично. Но вышло одно недоразумение. На Ивана Андреевича давят, чтобы он её отчислил, но ты ведь можешь…
— Погоди-погоди. Девушка? — изумлённо хмыкает папаша.
— Да.
Он вдруг заходится неестественным смехом. Откидывается всем телом на спинку кресла и откровенно ржёт. Мой пульс учащается, а я заставляю себя не подорваться с дивана. Лишь перестаю облокачиваться на колени и выпрямляю спину. А холодный ком тошноты сразу ныряет мне в желудок.
— Мой вискарь точно с какими-то галлюциногенами. Ушам не верю, — отец продолжает омерзительно смеяться. — Охуевший у меня сыночка вырос. Не появляется неделями дома, а потом заявляется в мой кабинет с ноги да ещё и с такими запросами.
— Ты и сам не особо интересовался, где я был всё это время, — говорю через стиснутые зубы."
"Перестав ржать, мой папаша тоже выпрямляется в кресле.
— Если бы с тобой что-то случилось, то мне бы уже давно сообщили, — хмыкает он.
