К голове обратно приливает вся кровь, что спустилась мне в штаны. Я даже не сразу сквозь шум в ушах слышу, что мне уже сигналят машины позади. Пробка сдвинулась с места, а я всё стою посреди дороги…
Я могу попробовать помочь Ане, только мне придётся наступить себе на горло.
***
Просто приехать сюда оказывается легче, чем сделать первый шаг к тому, что может спасти Аню от отчисления. Я не хочу и носа показывать из машины. Ноги как свинцом налились. От одного осознания, что мне нужно войти в дверь отцовского дома, желудок будто иглами прокалывает.
Сижу в машине, прильнув затылком к подголовнику сиденья, и смотрю на ливень, полирующий лобовое стекло. Через него вижу очертания чёртова особняка. Млять, как же я ненавижу этот дом. Что бы ни случилось в моей жизни, я буду его ненавидеть.
Я хочу свалить отсюда. Завести тачку, нажать газ в пол, проехаться по этим сраным клумбам и снова исчезнуть. Но уверен: моему отцу уже доложили, что я здесь. Да, у меня есть электронный ключ от ворот, но в том, что отец приказал их заблокировать, я уверен тоже.
Стук в боковое окно заставляет меня вздрогнуть и повернуть голову. В салон моей машины заглядывает один из охранников, одетый в чёрный дождевик. Нажимаю кнопку и опускаю стекло на двери.
— С вами всё в порядке? — спрашивает он. — Давно вас не было.
— Отец дома? — отвечаю хрипло вопросом на вопрос.
— Дома, — подтверждает охранник, продолжая заинтересовано осматривать мою машину изнутри.
Усмехаюсь и этой же кнопкой поднимаю стекло обратно.
Что он там разглядеть-то пытался? Или отец попросил досмотреть тачку?
Как только оказываюсь снова отделённым от внешнего мира, понимаю: чем дольше сижу здесь, тем больше вероятность, что не заставлю себя выйти отсюда. И даже то, что я делаю это ради Ани, мне не поможет.
Я не хочу разговаривать с отцом. Не хочу видеть его. Там, в Богудонии, мне лучше. Я хотя бы не дышу ненавистью ко всему меня окружающему. Единственное, чем бы я сейчас с удовольствием воспользовался в доме отца, — это нормальный душ.
Да к чёрту. Перед смертью не надышишься.
Выхожу из машины под проливной дождь. Накидываю капюшон ветровки, а под её полы тут же забирается сырой воздух. Надо бы взять ещё какие-нибудь вещи из дома. Иметь одну футболку и одну толстовку не прикольно."
"Но острая, как нож, мысль, приводит в чувство. Куда взять-то? Как только я переступлю порог этого дома, то, возможно, от Богудонии останутся лишь воспоминания. Хочу ли я этого? Сука, нет, конечно.
