Его взгляд мечется между мной, Полиной, что уже поднялась на ноги, парнями, которые накинулись на Тима, и бледной Женей. А вот лицо ректора краснеет. Он судорожно ослабляет на шее галстук и нервно поправляет на себе пиджак.
В коридоре тишина. Никто и слова не роняет и не двигается. Будто бы мы играем в «Море волнуется раз», а сейчас пришло время морским фигурам замереть. Взъерошенный, часто дышащий Тим всё ещё держит друга Полины за ворот рубашки и готов двинуть кулаком по его лицу. Второй парень из компании Петровой лежит на полу, придерживая рукой нос, из которого хлещет кровь.
Сама же звезда ТикТока, как и её верная подружка Красно, растерянно замерла с широко раскрытыми глазами. Да и я застыла на месте, обхватив себя руками. Глазею то на Тима, то на Полину, то на ректора, Ивана Андреевича.
— Что здесь происходит? — он грозно повторяет вопрос.
Тимур наконец отпускает ворот чужой рубашки, а её хозяин сразу же дёргается в сторону, едва не споткнувшись о своего друга, разлёгшегося после удара на полу.
Но никто из нас по-прежнему не пытается заговорить. У меня вообще язык будто слипся с нёбом намертво. Сейчас я даже паники не испытываю. Лишь полная прострация.
В таких ситуациях я никогда не оказывалась. В отличие от Тима. Дёргано проведя ладонью по голове, резко оборачивается к ректору и, широко улыбнувшись, выдаёт с ходу:
— Мы юбилей академии отмечаем, Иван Андреич. Да, ребят? — Тим с наигранной радостью бросает взгляд на каждого из друзей Полины, на неё саму, а потом и на меня.
И тут же его скулы напрягаются. Я ощущаю, как его глаза жгут мне левую щёку. Машинально прикладываю к ней ладонь и сразу же морщусь. Это не взгляд Тима вызвал жжение, а царапина, что оставили ногти Полины.
— Горин… — цедит ректор. Лицо его багровеет с каждой секундой.
— Иван Андреевич, это всё Тимур, — взвизгивает Полина так, что я вздрагиваю. Она тычет пальцем сначала в Тима, а следом в меня. Замечаю, что яркий ноготь на этом пальце значительно короче, чем все остальные. Во мне вспыхивает секундное ликование: значит, я ей ещё и маникюр попортила.
— И она. Это всё они… Они… — продолжает визжать Петрова."
"Тимур дёргается к орущей Полине, но Иван Андреевич взрывается:
— Заткнулись все! — Он сжимает кулаки. — Да мне плевать, кто: вы или они… Сейчас сюда идёт сам губернатор проверять новые аудитории, на которые шло его спонсирование. А вы… — ректор «протыкает» убийственным взглядом каждого из нас по очереди. — Фамилии мне свои! Живо.
— Мишин.
