— Ты что делаешь?
— Извиняйся, — цедит он и держит Полину, как какую-то собачонку.
И её такой беспомощный и испуганный визг неожиданно отрезвляет. А Тимур криво и озлобленно морщится. Это пугает... Сглотнув сухой ком в горле, сдавленно бормочу:
— Тимур, не надо. Отпусти… — перевожу взгляд с потерянной Полины на него.
Но Тим как и не слышит. На его лице перекатываются желваки.
— Проси прощения, — грубо повторяет он, одёргивая Петрову так, что та внезапно теряет всю свою спесь.
Её глаза вдруг наполняются слезами.
— Она первая меня ударила! Первая, слышишь! Я не трогала эту суку! — истерично визжит Полина.
Не моргая, я смотрю на неё. Вот она. Звезда ТикТока. Яркая и заметная. Та, кто отравляла мне жизнь. Та, кто не скупилась на унижения и выражения. Та, которой, вероятно, многие завидуют. И вот сейчас она передо мной на коленях.
Я ведь могу надавать ей хоть сотню затрещин. И никто мне ничего не сделает. Тимур не позволит. Даже сейчас её друзья стоят за его спиной и ничего не делают.
Просто глазеют. Я могу унизить Полину, заставив вымаливать прощение, пока та лоб не разобьёт об пол.
Только почему-то не хочу. Хотя знаю, что Полина бы так и поступила со мной. Если не хуже... Но мне достаточно того, что покаталась с ней по полу. Вся моя злость и адреналин отступают куда-то глубоко вовнутрь меня, как море при отливе. На тело бетонной плитой опускается слабость.
— Тим, пусти. Я правда первой её ударила, — произношу обессиленно.
Он тут же хмурится. Кидает на меня непонимающий взгляд.
— Не просто так же, да?
Но я и рта не успеваю раскрыть. Тот, кто протягивал мне в туалете бутылку, делает неожиданный рывок вперёд. Прямо на спину Тиму. Локтевым захватом блокирует его, заставляя отцепиться от Полины. А та сразу же на четвереньках отползает от Тимура.
Отборный мат, звуки ударов и звон разбитого стекла расходятся по коридору. Я словно цепенею, наблюдая, как в свете уличных фонарей теперь размахивает руками Тимур, отбиваясь сразу от двоих… Один удар, и парень, предлагавший мне выпить, бревном падает на пол.
А до второго кулак Тима долететь не успевает.
В коридоре на потолке, мерцая, по очереди загораются лампы. Яркий свет режет глаза, а громкий вопрос застывает в воздухе:
— Что здесь происходит?!
Этот голос мне знаком. Только он не принадлежит никому из тех, кто участвует в этой драке. Я с ужасом понимаю, что это голос нашего ректора.
Глава 39
Глава 39
Он стоит прямо перед нами.
