«Одной из горничных стало скучно, она убивала здесь время. А отпрыгнула, потому что любой человек, застигнутый врасплох, пытается скрыться».
Хорошее объяснение, простое и правдоподобное. И соответствует бритве Оккама: не следует множить сущности без необходимости. Так постоянно твердит Макар Илюшин, напарник Сергея, и он совершенно прав.
Но сидя на холодном подоконнике в тесной каморке, Маша всем нутром ощущала, что этот пустяковый случай является исключением из правила уважаемого философа. «Я видела раньше эту женщину.
Может быть, она одна из наших… Но кто?»
Маша спрыгнула с подоконника и заметила, что у нее развязался шнурок. Присев на корточки, она быстро затянула его, и вдруг взгляд ее наткнулся на какой-то предмет, торчащий из узкой щели под подоконником. Не раздумывая, Маша ухватилась за него – и вытащила на свет нож с черной рукоятью. Нож был длинный и тонкий. Охотничий? Кухонный? Маша не разбиралась в холодном оружии. Зачем горничным понадобилось прятать его здесь?
В коридоре послышались шаги.
Вздрогнув от неожиданности, Маша быстро сунула нож на место и вскочила. Если войдут и спросят, что она здесь делает, что ответить?
Ее всегда смущали подобные ситуации. Но, к счастью, шаги стихли вдалеке. Маша выскользнула из каморки, вернула ключ на место, и вскоре сбивчивые мысли о ноже были вытеснены размышлениями о предстоящей встрече, до которой оставалось всего полчаса.
2С чего все началось, никто потом не смог толком объяснить. Уже сидели за столом в предбаннике – распаренные, расслабленные, завернувшиеся в простыни, – уже легкомысленно болтали и пили слабенькое кислое винцо, отлично освежавшее после сауны… Как вдруг началось.
Загорелось не везде и не сразу. Первой общую мирную тональность беседы изменила Белка Шверник.
Шверник выглядела царски. Простыня драпировала ее фигуру, как тога – римского патриция. В ушах болтались тяжелые гроздья серег, которые она не пожелала снять даже в парной. Мрачный значительный взгляд, страдальческая складка в углах рта: Шверник определенно нравилась себе в амплуа женщины-драмы.
"
"– Я влюбляюсь в мужчин одного типа, – объясняла она своим низким голосом, – в мрачных талантливых подвижников с миссией. Со служением идее. Вам понятно, что такое миссия?
Обращение было адресовано всем, но взглянула при этом Шверник только на Мотю. Пунцовая Мотя сидела на лавочке, хрустя фисташками, и была похожа на гладкого счастливого тюленя.
