– Возьми, пожалуйста, щетку с тряпкой и протри пол, – отчеканила она. – Это минутное дело.
Светка покачала головой.
– Да ни за что! Делайте что хотите, но никто не увидит меня со шваброй.
Завучиха снова села.
– Так в этом все дело? – выщипанные брови полезли на лоб. – Ты стесняешься своих одноклассников?
Света испытывала не стеснение, а совсем другое чувство. Однако решила не поправлять Голишкину, раз уж та начала более-менее въезжать в тему, и просто кивнула.
Завуч облегченно рассмеялась.
– Господи, Света! Твои одноклассники, даже если увидят тебя со шваброй, не обратят на это никакого внимания!
На лице Светки ясно отразилось все, что она думает об этом утверждении.
На нее – и не обратят внимания?
– Ну, хорошо, – поправилась завуч, – даже если и обратят. Они забудут об этом через пять минут!
Губы Светы Рогозиной искривились в усмешке. Это была очень взрослая усмешка, и сорокапятилетняя Инна Голишкина вдруг подумала, что она перестала понимать молодых девушек. Рогозина смотрела на нее с чувством глубочайшего превосходства, от которого Голишкиной стало не по себе.
– Ничего вы не сечете, Инна Аркадьевна, – снисходительно сказала Светка. – Мне не забудут и не простят. Ни друзья, ни враги. Это посредственностям прощают все. А я – далеко не посредственность.
Помолчала, обдумывая что-то, и со вздохом подытожила:
– Таким, как я, приходится нести бремя безупречности.
Вежливо попрощалась, вышла из класса и мягко прикрыла за собой дверь.
– Бремя безупречности, – запоздалым ошарашенным эхом откликнулась Инна Аркадьевна.
– Не секу…
Взглянула на очередное сочинение, где Раскольников опять был продукт, тяжело поднялась и отправилась за тряпкой и шваброй.
4– Она могла вести себя как принцесса, – сказала Маша. – А могла как гопник с ножичком из подворотни. И еще, знаешь, я не раз наблюдала у нее любопытную особенность. В обычном состоянии Светка была ленивой и расслабленной, как кошка. Сто раз хватала двойку на ровном месте, потому что стояла столбом у доски и не давала себе труда хоть чуть-чуть пошевелить извилинами.
Но в критической ситуации в ней просыпались и ум, и сообразительность. Обычно-то люди балансируют более-менее в одном состоянии…
– Я, например, по утрам бываю крайне туп, – возразил Бабкин.
– А я во время беременности поглупела так, что сама себя боялась. Ни одного примера из программы четвертого класса не могла решить. Но это другое, Сереж. Рогозина как будто существовала в энергосберегающем режиме.
