Прожил всего несколько месяцев. Светка писала об этом в блоге очень скупо, а потом вообще все стерла, даже подробности его рождения. Что с ним случилось, я точно не знаю, но после этой трагедии она на год ушла в монастырь.
У Бабкина вытянулось лицо.
– В монастырь?!
– Бенедиктинский, – уточнила Маша. – Когда Рогозина успела поменять конфессию, понятия не имею. Я вообще не думала о том, что у нее может быть какая-то вера, кроме веры в себя. Но очутилась она именно у бенедиктинок.
– Звучит как в сказке…
– Выглядит так же, – заверила она.
– Монастырь стоял в долине неподалеку от реки – красивейшее место! Келья аскетичная, даже с зарешеченным окном, как мне помнится. Светка выкладывала фотографии.
Сергей покачал головой:
– Не верю! Вот эта женщина, подыскивающая себе богатого мужа, – и ушла в монастырь?
– Она потеряла ребенка, Сереж. Бог знает, что ей передумалось и перечувствовалось после этого.
– Ну, хорошо, из монастыря она в итоге вернулась к мужу…
– Он год преданно ждал ее. Больше детей у них не было, но Светка занялась благотворительностью, ездила в Африку, и там однажды шаман какого-то племени в благодарность за помощь стал учить ее рисовать.
– Шаман, – с плохо скрытым сарказмом повторил Бабкин. – Рисовать. Чем – бычьей кровью?
Маша с трудом выбралась из кресла-скорлупы и протянула ему ноутбук:
– На, глянь.
Сергей присвистнул.
Картина, открытая на экране, была написана в технике примитивизма. Плоская черная ветка. Плоский желто-красный тигр с глазами как арбузные семечки.
Рваная трава внизу.
Бабкин ничего не понимал в живописи. Он только чувствовал, что ему не нравится эта вещь. Однако взгляд от нее отвести было трудно.
– Что, проглотил свой скептицизм? – усмехнулась Маша. – У нее все картины такие. Есть слоны. Есть голые женщины в листьях…
– Где голые женщины? – оживился Бабкин.
Маша вывела на экран другую картину. Некоторое время Сергей молча созерцал, затем поднял на жену нехороший взгляд.
– Никто не обещал, что женщина будет живая, – невинно заметила Маша.
– Но есть полотно «Распутная». Там никаких трупов, честное слово.
– Н-ну, покажи, – не совсем уверенно согласился Сергей.
Пышногрудая «Распутная» возлежала в лодке, раздвинув ноги. Вокруг теснились юноши в алых набедренных повязках. Вода была как мазут, черна и густа. Даже сквозь экран хотелось макнуть в нее палец.
Бабкин захлопнул крышку ноутбука.
– Признаю, был неправ. Она действительно умеет рисовать. Хотя это все равно больше похоже на каляки-маляки.
