– Опять Викентьева пришлют?"
"– Понятия не имею. Но предлагаю распорядиться этим временем с толком. Маш, Губанова точно сказала, что знает, кто убийца?
Маша вспомнила их короткий телефонный разговор.
– Она сказала, что знает, кто это сделал! Я решила, что речь о смерти Рогозиной.
– М-да, вариантов для толкования немного.
Илюшин отступил на шаг и уставился на крышу отеля, словно ожидал увидеть Мотю на карнизе. «А может, и в самом деле ожидает», – подумала Маша и тоже стала смотреть вверх.
Бабкин отчетливо хмыкнул.
– Вы что, надеетесь на фейерверк? Или что Губанова свалится вам на головы?
– Второе я бы не исключал.
– Макар!
– Хотя и маловероятно, – успокоил Машу Илюшин.
– Да уж вряд ли Зинчук потащит ее на крышу!
– Потащить не потащит, а заманить может, – возразил Макар. – Губанова тугодум. И доверчивая, как щенок.
– А Анжелу-то за что? – тихо спросила Маша. Лосина не была ни тугодумом, ни доверчивой. Зачем она пошла в парк?
– У меня пока только одно предположение, – Макар потер шею. – Она тоже догадалась, кто убил Рогозину.
И решилась на встречу.
– Господи, зачем?
– Маша, я не господь бог, к сожалению. Шантаж как самая очевидная версия годится?
Маша кивнула. Да, шантаж годился. Анжела всегда была неразборчива в выборе средств. Но решиться шантажировать женщину, только что зверски убившую другую?!
– Все обо всем догадываются, кроме нас, – зло буркнул Бабкин. – Как ты и предсказывал, Зинчук начала расправляться с остальными.
Маша взглянула на Илюшина. Предсказывал? Когда?
Ей еще меньше, чем прежде, верилось, что Юлька способна на такое.
Отомстить Рогозиной – возможно. Но убивать всех, кто издевался над ней?
– Следующие на очереди – Коваль с Савушкиной, – сказал Макар. – Надо их предупредить, что до Лосиной она уже добралась.
– Нет! Нам надо найти Мотю!
Маша схватила мужа за рукав. Сейчас ей было наплевать на Сову и Кувалду, вместе и по отдельности.
Бабкин почесал в затылке.
– Давайте-ка для начала еще раз в ее номере проверим, – предложил Илюшин.
– Согласен.
Может, она давно вернулась и хрустит орешками, не подозревая, что тут происходит.
Его слова вызвали в Машиной памяти отзвук какого-то воспоминания. Она прижала холодную ладонь к виску, пытаясь вытянуть его на поверхность.
– Как ты сказал, Сережа?
Муж непонимающе взглянул на нее.
– В номер, говорю, надо подняться…
– Нет-нет, другое!
– Может, Губанова вернулась. И хрустит, скажем, орешками. Или чипсами…
Бабкин не мог взять в толк, что Маша хочет от него.
