Представьте, что в одиннадцатом классе случилось что-то, что направило жизнь Юли Зинчук на другие рельсы. И вот, много лет спустя, она видит своего врага – благополучного, всем довольного, не понесшего никакого наказания. А теперь скажите мне с прежней уверенностью, что в этой ситуации никто не пошел бы на убийство.
– Какие рельсы, Макар? Она поступила в Бауманку!
– Это все внешнее, – отмахнулся Илюшин. – Ты можешь считать, что ее жизнь сложилась прекрасно. А она при этом убеждена, что добилась бы в тысячу раз большего, если бы не вмешательство одного-единственного человека.
Если она была сильно влюблена в этого мальчика, как его – Демьянов, да? – то все осложняется еще и первой любовью.
Маша замолчала. Про красавца Демьянова она совсем забыла. К тому же ей пришло в голову, что со стороны запрет на посещение конюшни не выглядит такой уж трагедией. Однако она сама числила этот небольшой, хоть и неприятный эпизод одним из самых тягостных в своей жизни. Как выразился Илюшин? Направило на другие рельсы?
– Лошадь могла сбросить тебя или покалечить, – сказал Макар, будто прочитав ее мысли.
– Но ты не думаешь о том плохом, что могло случиться. Ты думаешь о том, что потеряла, а потеряла ты многое.
– Я бы в любом случае не стала никого убивать!
– То, что для одного – лишь основание для расстройства, для другого – повод для убийства. И повторю тебе еще раз: ты недооцениваешь свою наблюдательность. Почему ты обратила внимание на женщину в окне?
– Не знаю… Не уверена…
– А я почти уверен – ты увидела там Зинчук.
Только она была не в образе. Во всяком случае, не полностью в образе. Ты словно заметила двух людей в одном, и в твоей голове это отложилось как странность, которую надо разъяснить. Кстати, нож вполне вписывается в эту теорию. Прятать его в номере опасно – чего доброго, найдет слишком старательная горничная, и будут проблемы. Вещи? В вещах могут рыться. А в кладовке не так уж много шансов, что его обнаружат.
Маша попыталась представить, что видит в окне Юльку Зинчук.
Но образ расплывался, исчезал. Она не могла сконцентрироваться на лице той девочки, которую помнила со школьных лет. Пригодилась бы фотография, но, как назло, та пропала.
– Сережа, а ты не брал общий снимок нашего класса?
– Нет, – удивленно отозвался Бабкин. – Подожди: тот, который ты мне показывала?
– Да.
– Я думал, ты его сюда привезла.
– Привезла, а теперь почему-то найти не могу. Все обыскала. Растяпа какая-то!
Илюшин с Сергеем быстро переглянулись.
