Любка настойчиво советовала оставить этого придурка в покое: тренер наглый, девчонкам твердит «я из вас, курицы, людей сделаю» – ни к чему Коваль с таким связываться. Но Кувалда уперлась как танк. Она вообще, если вы заметили, упертая. В секцию ходила девочка, похожая на Любку: мелкая, но прыгучая как тушканчик. Они ее и прозвали Тушканчиком. И вот эту мелочь, когда у нее что-то не получилось, тренер обозвал кривоногой лилипутихой. Девчонка – в слезы! На этот раз Ирка мячом не ограничилась.
– Что, всерьез побила? – поразился Бабкин.
– Сколько ей было лет?
– Пятнадцать. Конечно, он был сильнее, зато Ирку переполняла ярость. Она налетела на него как сумасшедшая. Молотила кулаками, точно взбесившийся кенгуру! И успела пару раз заехать ему по физиономии, пока ее не оттащили. Три недели тренер ходил с синяками, а девчонки в открытую над ним смеялись.
– Коваль выгнали?
– Удивительно, но нет. Сам обиженный не поднимал шума – может быть, боялся, что станет посмешищем. А остальные молчали.
Макар задумчиво побарабанил пальцами по подоконнику.
– Значит, девочка Тушканчик была похожа внешне на Савушкину… А скажи-ка мне, друг мой Маша, ваша Коваль замуж вообще выходила? А то у меня из твоих рассказов складывается ощущение, что…
– За тренера.
– Что?
– Она вышла замуж за этого тренера, – четко проговорила Маша. – Четыре года спустя.
– Вот это номер! – присвистнул Бабкин.
– А потом родила от него девочку и развелась. Это я уже здесь узнала. Кажется, он пил… И еще с Иркой вышла очень нехорошая история лет десять назад.
Она устроилась на работу в тот самый клуб, где когда-то занималась сама, и стала тренировать детей. Но всего через год или полтора ее уволили за рукоприкладство. Родители сразу нескольких детей обратились с жалобами к руководству клуба. Папа одной девочки оказался журналистом и поднял волну, после которой Ирке оказался заказан путь в профессию. Если вам нужны подробности, их должна знать Саша Стриженова. Это она мне рассказала.
– Коваль сейчас работает?
– Инструктором в фитнес-центре.
Устроили ее туда с большим трудом и только благодаря широкой клиентуре Любкиного мужа.
– А кто у нас муж, волшебник?
– Пластический хирург, кажется.
В дверь постучали. Хмурая горничная заглянула в комнату:
– Посуду можно забрать?
Когда она ушла, катя перед собой тележку, Илюшин сказал:
– Серега, ты заметил, как Савушкина с Коваль цеплялись за то, что это была просто шалость? Мне теперь действительно любопытно, что они такое сотворили.
