Боги, за что мне все это?
— Почему мать отказалась быть донором?
— Потому что сука, Нана. – Я не собирался извиняться за грубости. Шпилька имела смелость сунуться в террариум Шад’Арэнов, значит, пусть барахтается в этой дряни вместе с нами. – Потому что она всегда жила ради своего удовольствия. Не помню, чтобы она была примерной матерью.
Я не стал говорить, что пока Лэрс был маленьким, его воспитанием, фактически, занимался я. И что всю свою жизнь жалел о том, что не возненавидел его сразу, после рождения. Наверное, так мне было бы проще игнорировать все его выходки.
И принять тот факт, что с появлением Лэрса отец забыл о моем существовании.
— Как такое возможно… - Нана уставилась на свои дрожащие пальцы, как будто где-то между хитросплетениями линий ее ладоней находился правильный ответ. – Она же его мать. Она должна спасти его.
— Лечащий врач искренне считает, что спасать Лэрса должен я. Как ты понимаешь, жизнь с одной почкой меня не устраивает.
— Нет, конечно нет. – На этот раз Шпилька охотно согласилась.
"
"У меня немного отлегло от сердца. Потому что, уж как мне не хочется это признавать, но терять Шпильку после минувшей ночи и чудесного утра мне не хотелось. Потому что заноза въелась в меня, словно отрава, и я хотел продолжить то, что казалось очень многообещающим. Во всяком случае, до момента пресыщения, которое – я в этом не сомневался – обязательно наступит. И тогда я отпущу ее на все четыре стороны.
— Ты должен быть рядом с ним.
— Нана, ради богов, прекрати городить эту пафосную чушь!
— Это не чушь, это – жизнь твоего брата.
Единственного человека, с которым у тебя одна на двоих кровь. Хочешь ты того или нет, но Лэрс – твоя семья. Даже если он заслужил все это – ты не должен позволять детским обидам взять верх над тем, что действительно важно.
— И что же это?
— Семья, - простодушно и прямо ответила Нана. – У тебя ведь никого нет, кроме Лэрса. Хочешь ты того или нет, но он – твой брат. И если он… умрет, - она тяжело сглотнула, - ты никогда себе этого не простишь.
Может быть не сразу, но раскаяние тебя настигнет, и до конца своих дней ты будешь сожалеть о том, что не нашел сил хотя бы попрощаться.
То, как она говорила все это, как дрожал ее голос, и как навернулись слезы на глаза, было явным свидетельством ее личной драмы. Похоже, моя непослушная малышка не понаслышке знает о муках совести. Интересно, о ком сожалеет она?
— Мать бросила меня, - шепотом сказала Шпилька. – В какой-то из дней просто собрала вещи и ушла.
