Выстиранные и выглаженные занавески радуют глаз, а со столешницы и остальных видимых поверхностей исчезли разные баночки, скляночки с неизвестным и давно испорченным содержимым. Старушка поначалу пыталась возражать, когда я начала выбрасывать ее «специи», которые давно стали прибежищем пауков и моли, потом махнула рукой и проковыляла вон из кухни.
— А чем это у тебя пахнет? — ведет носом бравый ВДВшник.
— Борщом пахнет…
— Э нет! Бабушка такой борщ не варит!
— А я варю.
В этот момент вижу в его глазах то самое выражение, какое нередко замечала в глазах других девчонок из детдома, да что там, я сама с таким выражением проходила всё детство.
Это когда смотришь на какую-нибудь вкусную, но чужую еду, очень хочешь есть, в то же время знаешь, что просить не будешь, а сами не предложат.
— Ты голодный? — спрашиваю напрямик."
"Он яростно мотает головой, тут же меняет выражение лица, смотрит злобно, будто пытается сказать: «Что ты, девочка, не нужен мне твой борщ!» При этом подскакивает с места, старательно делает вид, что собирается уходить.
Тоже встаю, молча достаю две тарелки, начинаю накладывать еду. Он замирает на месте, а я спрашиваю как ни в чем не бывало:
— Не люблю есть одна, составишь компанию?
Слышу краем уха, как он сглатывает слюну и плюхается обратно на стул.
Ставлю перед ним тарелку, до краев наполненную густым ароматным борщом, кладу в центр ложечку сметаны, пододвигаю к нему ближе блюдо с хлебом. Сажусь рядом. Сама успеваю съесть от силы треть, а он уже стучит ложкой по дну.
«Вот это скорость! Точно бывший солдат!»
— Хочешь добавки? — аккуратно спрашиваю.
— А можно?
Когда он получает вторую порцию, уже так не спешит.
— Да, не бабушкин борщ! — тянет он слова. — Где ты купила такой вкусный хлеб?
— Я его не покупала, — признаюсь. — Испекла.
— Да ладно! Гонишь! — усмехается он. Потом резко серьезнеет. — Не гонишь? Ты повар?
— Нет, просто люблю готовить.
— Круто бабуле теперь будет! Кишкоблудь — не хочу! К ней вечно придешь, из еды одно сухое печенье… А ты красапет! Вообще зачет!
Я к комплиментам непривычна.
Даже таким неказистым, какими меня засыпает Андрей. Становится так приятно, что я не пойми зачем ляпаю:
— Ну приходи завтра, еще чем-нибудь покормлю…
— Лады! — кивает он с довольной миной.
Потом берет свою давно опустевшую тарелку и несет в раковину. Поначалу мне даже кажется, что сейчас начнет мыть, но нет, просто ставит.
— Видишь? Я культурный!
На этом он уходит, а я снова начинаю прибирать кухню.
