Она стала страдать головными болями, тошнотой и приступами головокружения.
По этой причине она и не переселилась в Холидей-Хаус, особняк в предместье Лондона, оставленный ей отцом в наследство вместе с другим имуществом. Собственное здоровье внушало ей опасения. К тому же родственники мужа наверняка последовали бы за ней. А если бы она выбросила их на улицу, разразился бы скандал.
Но скандал все же лучше того, что может произойти, если она останется.
Взглянув на Мейсона, Элизабет вдруг утвердилась в подозрении, мучившем ее вот уже несколько месяцев.
Если она умрет, то Мейсон и Френсис станут опекунами Джереда и будут управлять огромным достоянием Олдриджа.
При мысли, что ее малолетний сын останется один, беззащитный и еще более замкнутый, у нее засосало под ложечкой. Она была единственной защитницей Джереда от бессердечных людей, которых интересовал не он сам, а его деньги.
Рано или поздно ей придется что-то предпринять.
Головная боль усилилась, и накатил новый приступ головокружения.
— Боюсь, тебе придется меня извинить.
Я не слишком хорошо себя чувствую.
Губы Мейсона под усами растянулись в улыбке сочувствия.
— Может, стоит немного поспать?
Она отвернулась и двинулась вверх по ступенькам, но Мейсон с легкостью ее нагнал и, взяв за руку, пошел рядом, собираясь проводить до лестничной площадки.
— Надеюсь, к ужину тебе станет легче, — сказал он, когда они остановились у ее покоев.
— Да, конечно, я уверена в этом.
Хотя на самом деле такой уверенности у нее не было.
Ее вновь охватил страх за сына. Как только ей станет лучше, нужно будет придумать план бегства. Только бы хватило сил осуществить его, решила про себя Элизабет, закрывая дверь своей комнаты.
Глава 2
Джеред сидел в парадной столовой на стуле с высокой спинкой во главе длинного полированного стола из красного дерева с двадцатью шестью стульями вокруг. Справа от него занимала место Элизабет, слева — Мейсон и Френсис.
В огромной газовой хрустальной люстре над столом горели высокие свечи.
На столе стояли тарелки с золотой каймой из тончайшего севрского фарфора.
Для такого робкого маленького мальчика, как Джеред, столь пышная обстановка была чересчур официальной. Но Френсис настояла именно на этом, и Элизабет не сочла нужным спорить, поскольку отмечали его седьмой день рождения.
Еда была столь же великолепной, как и обстановка: густой суп, жареная куропатка, фаршированная орехом, омар в сливочном соусе, множество овощей и свежевыпеченный хлеб.
