Задрожав, Элизабет качнулась и припала к нему в истоме, но в следующий миг отстранилась и посмотрела на него большими и круглыми глазами — скорее голубыми, чем серыми, — так, как будто случившееся безмерно удивило ее. Потом поднесла руку к своим опухшим от поцелуя губам.
— Ты никогда… никогда раньше не целовал меня так.
Он нахмурился:
— Я много чего раньше не делал. Я был молод и достаточно глуп, потому что думал: мы научимся всему этому вместе. Теперь я другой человек, Элизабет.
— Да…
Она проглотила вставший в горле ком.
— Буду рад показать тебе то, чего не знал раньше. Гарантирую, ты останешься довольна.
Элизабет побледнела.
— Я… я не хотела, чтобы это случилось. Я только… я не знаю… все произошло как-то само собой.
— Ты — вдова. Уверен, у тебя есть физические потребности. Как я уже сказал, буду рад удовлетворить тебя любым способом, каким пожелаешь.
Она вскинула подбородок. Он, кажется, слишком далеко зашел.
— Боюсь, вам придется извинить меня, милорд. Мне нужно посмотреть, как там Джеред.
Рис не сделал попытки остановить ее. В душе он был рад, что она уходит. И молча выругал себя, что неверно оценил ее. Что это на него нашло? Как мог он снова оказаться во власти ее, чар?
Повернувшись на каблуках, Рис вышел из музыкального салона, стараясь не думать о том, как сильно ему хочется снова поцеловать ее.
И не только поцеловать.
Желая успокоить сердце, Элизабет быстро шла по коридору. Боже милостивый, когда она приехала сюда, то не могла представить, что Рис возжелает ее.
Во времена их юности он был таким робким, что никогда даже не поцеловал бы ее, если б она не взяла инициативу в свои руки.
В ту ночь, когда они занимались любовью в карете, она сама толкнула его на продолжение, сама не захотела останавливаться.
Как же могла она теперь не понять, что он уже не мальчик, но мужчина? Что, несмотря на свою враждебность, может возжелать ее, как мужчина желает женщину? Все же он не стал совершать насилие. Ограничился одним поцелуем.
Господи, и это ей понравилось!"
"Как и раньше, ей не хотелось прерывать поцелуй.
Элизабет давно забыла, что значит хотеть мужчину. Желание это пропало у нее сразу, как только Рис уехал в Лондон.
К Эдмунду она ничего не испытывала. Ничего, кроме отвращения.
Эдмунд силой заставлял ее исполнять супружеские обязанности. Ему не приходило в голову, что женщина тоже должна получать от этого удовольствие. В их первую брачную ночь Эдмунд лег на нее и овладел ею, задрав на ней ночную рубашку.
