Прижавшись ртом к его груди, Элизабет провела языком вокруг плоского соска и нежно пососала его. Рис застонал:
— Бет… прошу тебя, любимая… Я не могу… я не хочу причинять тебе боль.
Она подняла голову и посмотрела на него:
— Я хочу этого, Рис. Я хочу тебя. Но я не знаю, что делать. Помоги мне… пожалуйста.
Их глаза встретились. Его взгляд был жгучим и пронзительным. Несколько секунд он молчал, и она чувствовала его нерешительность. Потом он приподнял ее и посадил на себя верхом, затем притянул к себе ее голову и впился в ее губы долгим и горячим поцелуем.
За окном блеснула молния, дом потряс раскат грома. Элизабет тем временем вела сражение с бурей, что разбушевалась в ней самой.
— Решение за тобой, Бет. Возьми то, что хочешь. Получи удовольствие.
Она чувствовала под собой его напряженную плоть. Теперь, взглянув на его красивое лицо, она увидела Риса, а не Эдмунда. Риса, мужчину, которого любила когда-то.
Мужчину, которого продолжала любить.
Запретив себе думать о прошлом, она сосредоточилась на ощущениях.
— Помоги мне, — тихо попросила она. — Помоги мне, Рис.
Его рот еще раз нашел ее губы. Его руки ласкали и дразнили ее грудь, заставляя извиваться тело. Потом он приподнял ее и медленно опустил на твердь своей плоти.
Боже, как же ей было хорошо! Как хорошо!..
— Скажи, что мне надо делать, — прошептала она, боясь пошевелиться и не зная, что последует дальше.
Вокруг нее снова сомкнулись его большие ладони и слегка приподняли, затем опустили, показывая движения, которые снимали с нее напряжение, в чем она столь остро нуждалась.
— Вот так, — прохрипел он, когда Элизабет стала понимать, что от нее требуется. — Возьми меня, Бет. Возьми всего. Позволь дать тебе то, что тебе нужно.
Элизабет опустилась ниже, и ее обдала жаркая волна новых ощущений. Она невольно вскрикнула. На мгновение Рис застыл в напряжении и тревоге, и это снова испугало ее.
— Не останавливайся, — взмолилась Элизабет. — О Боже, Рис, не останавливайся, прошу тебя!
Из его горла вырвался стон, и он отозвался на ее призыв.
Его мощные толчки разжигали в ней огонь, даря неописуемое наслаждение.
— Еще, — молила она, откинув назад голову. — О Боже, пожалуйста, Рис!
— Дай себе волю, Бет. Ты теперь моя. Сделай это для меня.
Она сделала. И в следующий момент обрела свободу. И, обретя ее, рассыпалась на миллион осколков, воспарила ввысь, о существовании которой даже не подозревала.
