У Элизабет участилось дыхание, но вдруг, обдав ледяным страхом, в памяти всплыл образ Эдмунда.
«Это Рис, это Рис!» — напомнила она себе, но видела Эдмунда, придавившего ее своим толстым телом и принуждавшего к совокуплению.
К горлу подступил крик. Чтобы не закричать, Элизабет прикусила губу. Во рту появился медный привкус крови, и глаза наполнились слезами.
А он еще шире раздвинул ей ноги, и она ощутила твердое прикосновение его плоти, которая вот-вот должна была войти в нее, сделать ее настоящей женой своего мужа.
Но ей не удалось сдержать рвавшийся из груди крик. Тяжелое тело на ней вздрогнуло, и Рис в ужасе откатился к краю кровати.
— Элизабет! Бога ради!
Она прикусила губу, чтобы снова не закричать. Ее била дрожь, она тщетно пыталась овладеть собой.
— Прости, — прошептала Элизабет потерянно. — Прости…
Прошлое медленно угасало, уступая место настоящему. Рис встал с кровати и нагой подошел к окну. Гроза наконец вплотную приблизилась к дому, и вспышка молнии озарила его широкую спину и узкий таз, покрытые потом.
— Прости, — снова произнесла она. — Я хотела… Я так этого хотела! Я пыталась предупредить тебя… Я боялась, что все так и будет…
Ее слова заглушили рыдания, глубокие и безудержные, которые она не могла остановить. Элизабет почувствовала, как матрас прогнулся от его веса. Рис заключил ее в объятия и притянул к себе.
— Не плачь, милая, — сказал он, гладя ее по волосам, которые рассыпались по его широкой повлажневшей груди. — Это его вина, а не твоя.
Но даже в объятиях Риса она не могла справиться с рыданиями. Рухнули его надежды, рухнули ее ожидания. И теперь Элизабет была уверена, что потеряла его."
"Они долго лежали, прильнув друг к другу. Рыдания прекратились, и ее охватила странная апатия. А вместе с ней — и тревожащее беспокойство. Пока Элизабет лежала на его крепкой груди и его рука нежно скользила вверх-вниз по ее спине, в глубине ее лона начал разливаться жар.
Она чувствовала соленый вкус его кожи, чувствовала рядом с собой тепло его тела.
Ее взгляд остановился на его твердой мужской плоти, так долго ждавшей удовлетворения. В состоянии готовности, большой и твердый, он мог бы доставить ей невыразимое удовольствие.
Если бы только ей хватило смелости.
Ее тело встрепенулось. От внезапно пронзившего желания заныли груди, отозвавшись болезненной пульсацией между ног. Ей опять нестерпимо захотелось ощутить гладкость его кожи, попробовать ее на вкус.
